Но в том-то и дело, что формальными правами обладал только герцог Бьёрк, а власть пришлого Веделя базировалась вовсе не на божественном законе, а на тупой силе оружия. Тем не менее Кристен отчего-то возомнил себя неуязвимым и легкомысленно счёл происки завистников недостойными внимания. И зря, никогда нельзя недооценивать слабаков, ведь даже загнанная в угол крыса может стать смертельно опасной, а у гельсингаландской знати зубки оказались поострее, чем у крыс.

В итоге, Орхус открыл свои ворота войску Свена Отважного, и в обмен на сохранение имевшихся на тот момент у правящей элиты богатств и привилегий королевский совет признал притязания короля Скании на земли Гельсингаланда законными. На том война и закончилась ко всеобщему удовлетворению. Единственным, кто остался в накладе, оказался Кристен. Как и следовало ожидать, в качестве залога покорности своих новых подданных победитель потребовал голову изменника и, разумеется, получил требуемый залог, что называется, на блюдечке с голубой каёмочкой, причём в купе с остальным телом бывшего неформального правителя Гельсингаланда, закованным в кандалы.

Суд над Кристеном состоялся в Лунде аккурат за неделю до окончания годовщины последнего воплощения контрактника Офира. Хотя обычно столь высокородных преступников было принято судить в закрытом формате, но в данном случае Вит не счёл необходимым соблюсти конфиденциальность, поскольку своей жестокостью бывший кумир Скании настроил против себя практически всё население. Так что в обвинительном приговоре можно было не сомневаться. Кристена вполне ожидаемо приговорили к повешенью и без особых церемоний вздёрнули на главной площади Лунда под улюлюканье толпы, которую он так истово презирал.

Семейство Веделей не перенесло позора и начало быстро сдавать свои позиции. Ни о какой женитьбе короля на старшенькой дочурке герцога речи больше не шло, да и о своих притязаниях на трон Скании старик не смел заикаться. Рандруп был рад уже тому, что в качестве компенсации за измену его старшего отпрыска ведельский клан лишили всего лишь половины богатств. Авторитет короля Свена взлетел до небес, а его власть сделалась практически безраздельной как минимум в Скании. Казалось бы, пользуйся моментом, чтобы внедрить реформы. Ан нет, Вит отчего-то решил свернуть проект.

– Ну что, Шахин, готов выполнить моё последнее задание и отправить Свена Отважного к праотцам? – лениво поинтересовался руководитель проекта. – Мне, конечно, жаль твоего носителя, но телохранителя, не сумевшего уберечь короля, всё равно казнят, да ещё и пытать будут перед смертью. Ты уж лучше сам его убей быстро и безболезненно.

– Нет нужды жертвовать этим человеком, – Феликс недовольно поморщился. – Я могу оказать тебе эту услугу, а потом просто трансгрессировать в другую локацию.

– Так не пойдёт, – покачал головой Шахин. – В смерти короля не должно быть никаких тайн, иначе могут возникнуть подозрения в колдовстве или ещё какой пакости. Это сразу поставит крест на реформах. Вит прав, мой носитель – самый подходящий киллер, потому что у него имеется вполне валидная причина ненавидеть короля. В начале войны сестра этого бедолаги сбежала в Гельсингаланд к каким-то дальним родственникам мужа. Видимо, решила, что так будет безопасней. Вот только эта глупая курица ошиблась. На обоз напали грабители и грохнули всё её семейство, включая троих детей. Люди решат, что мой носитель просто не справился с горем и отомстил тому, кто развязал войну.

– Значит решено, – Вит одобрительно кивнул. – Ты уж отрепетируй как следует обвинительную речь, чтобы у свидетелей не возникло вопросов. Только речь должна быть короткой, а то гвардейцы могут успеть вмешаться и поломать нам всю игру.

– Обижаешь, – насупился Шахин. – Разве я когда-нибудь давал тебе повод подозревать меня в некомпетентности? Сделаю всё в лучшем виде. Но почему это задание последнее? Ты меня прогоняешь?

– Да бог с тобой, – Вит весело рассмеялся. – Я просто освобождаю тебя от обязательств, проект-то закончился. Думаю, в сложившихся обстоятельствах Сорен с Ванагом тоже получили вольную от моих коллеги из других локаций. Ты чего? – удивился он, видя, как помрачнел взгляд альва. – Обиделся, или что-то не так с твоей командой?

– Нет больше никакой команды, – процедил сквозь зубы Шахин. – Эти уроды нарушили своё слово и сдали хозяев в обмен на помилование и восстановление в прежнем статусе. Они теперь отлавливают твоих соотечественников вместе с остальными альвами.

– А тебя, что ли, не позвали? – на губах Феликса заиграла ехидная улыбочка.

– Заткнись, маг недоделанный, – альв бросил злой взгляд в сторону насмешника. – Я отродясь не был крысой. Если б я только мог представить, что эти подонки вцепятся в руку, которая спасла их жалкие жизни, то не поручился бы за них перед Витом. И мне плевать, есть проект или нет, я остаюсь, и точка.

– Ух ты! – недоверчиво покачала головой Найоли. – И с чего вдруг такая небывалая преданность?

– Наверное, услышать такое от альва мало кому доводилось, – Шахин повернулся к Виту и пристально уставился в его глаза. – Ты мне нравишься, аэр, – с чувством произнёс он, – и я хочу остаться, чем бы мне это ни грозило. А ещё мне не по душе то, что Ефрем задумал сделать с реальностью Земли, и я буду её защищать вместе с тобой.