– Это ты ещё моего прежнего имени не слышал, – Вит добродушно рассмеялся. – В нём вообще было всего две буквы. Когда-то меня звали Ро.

– Так ты и есть тот самый Ро, которого Ефрем по просьбе Литара вытащил с того света? – удивился Феликс. – Мир тесен.

– Ви-и-и-ит! – громкий крик, раздавшийся со стороны Лунда, прервал беседу свежеиспечённых напарников.

Два всадника, одним из которых была молодая симпатичная женщина, а другим – брутального вида мужик, галопом неслись по неровной дороге, рискуя свернуть себе шею на какой-нибудь кочке. Впрочем, всадники, похоже, были уверены в своём мастерстве и остановили взмыленных лошадей буквально в одном шаге от беспечно улыбавшегося аэра. Женщина спрыгнула на землю и сходу бросилась в объятья Вита. Бедолага, едва оправившийся от раны, с трудом удержался на ногах, но улыбаться так и не перестал.

– А это кто? – брутальный попутчик дамы тоже слез с лошади и с подозрением уставился на незнакомца.

– Знакомьтесь, это новый член нашей команды, – объявил Вит с видом рекламного агента. – Его зовут Феликс, и он артанец.

– Вроде бы не альв, – Шахин презрительно сплюнул. – На фига тебе ещё один артанец?

– А я не просто артанец, – обиженно пробурчал Феликс, – я, вообще-то, артанский маг.

– Да уж, команда у нас собралась весьма странная, – Вит весело рассмеялся. – Аэрский сталкер, два артанца, один из которых альв, а другой – маг, ну и наконец человеческая женщина, лишившаяся в результате неудачного колдовского эксперимента человеческого тела, зато получившая могущество бога.

– Богини, – поправила начальника оперативной группы Найоли, кокетливо стрельнув глазками в его сторону.

– Жаль, что Врана с нами больше нет, – Шахин горько усмехнулся, и его взгляд как бы сам по себе обратился к обломкам когда-то величественного моста. Остальные члены оперативной группы, как по команде, тоже посмотрели в сторону зияющего провала, словно прощаясь с погибшим товарищем.

– Ничего, мы его обязательно вернём, – заверил свою команду Вит. – А пока пора приниматься за работу. У нас есть всего год, чтобы закончить проект. Дел по горло.

Четвёрка оперативников переглянулась, и их лица осветились улыбками, в которых не было ни капли уныния или сомнения. Наверное, столь патологический и ничем не оправданный оптимизм можно было бы счесть либо глупостью, либо самовнушением, ведь радоваться было особо нечему. Этот кон Игры они проиграли, потеряв при этом одного из игроков, и перспектива хотя бы просто уцелеть для каждого из них выглядела весьма сомнительной, не говоря уж о том, чтобы компенсировать поражение и завершить миссию хотя бы в ничью. Тогда что же вдохновляло эту отчаянную четвёрку на новые подвиги?

Что ж, ответ прост: все они были истинными игроками, а если и не были изначально, то долгое общение с аэрами их таковыми сделало. И это кардинально изменило их отношение к жизни. Ведь как относится к трагическому событию своей жизни обычный человек? Он воспринимает его как значимую и подчас роковую веху на своём пути, а то и вообще как удар судьбы, от которого можно и не оправиться. Но для игрока всё, что с ним происходит – это просто временные перипетии Игры. Он точно знает, что все победы и поражения преходящи, и любой сценарий можно переиграть.

Думаете, это просто пофигизм? А вот и нет, дело вовсе не в недостатке критического мышления, а в том, что настоящие игроки знают один очень важный секрет, даже, пожалуй, самый важный. У ИГРЫ НЕТ ЦЕЛИ. Наверное, у большинства людей сие сомнительное утверждение вызовет скептичную усмешку, а то и вообще возмущение. Как это у игры нет цели? А как же насчёт того, чтобы получить игровые бонусы, одержать верх над соперником, испытать азарт борьбы и удовольствие от победы, перейти на новый уровень наконец? Соглашусь, все эти цели действительно существуют и вполне себе валидны, однако они имеют смысл только пока вы играете, то есть ВНУТРИ игры. А вот у самой игры цели нет. Ну пройдёшь ты все заложенные в ней уровни сложности, и что дальше? А дальше игра просто закончится. И в чём тут смысл?

Вот если бы окончание одной игры гарантированно открывало вход в другую, более прикольную и продвинутую игру, тогда имело бы смысл стремиться к её завершению. Однако в нашей Большой Игре под названием жизнь никто ничего не гарантирует. Может быть, именно поэтому мы предпочитаем крутиться в колесе перерождений и не пытаемся из него вырваться? Впрочем, кто-то всё же пытается. Возможно, что-то такое знает или просто верит, что другая Игра под названием, например, мир будды таки существует, и туда можно попасть.