Вот только до того момента, когда Майя озвучила свои сомнения в её искренности, Нилуфар и сама об этом не догадывалась, вернее, не позволяла себе задуматься о том, как собиралась осуществить свой безумный план по воссоединению души любимой женщины Рэйя. Теоретически, она, конечно понимала, что для того, чтобы воспользоваться шансом уговорить Владыку Джамшида явить свою милость двум разделённым осколкам души, нужно как минимум попасть в его царство, однако это понимание было как бы абстрактным, лишённым фактуры весьма неприглядных деталей перехода в мир посмертия. И всё же вовсе не перспектива умереть заставила Нилуфар сжаться от страха. Она вдруг отчётливо поняла, что ценой возрождения кристалла души той совершенно незнакомой ей женщины, о которой грезил Рэй, станет исчезновение её собственной души.

– Наверное, у нас ничего не получится, – жалобно вздохнула Нилуфар. – Владыка Джамшид не смилостивится над двумя осколками души, если они не желают стать одним целым. Я думала, что проблема в тебе, но это неправда. Я тоже не хочу терять себя, и умирать мне страшно.

– В каком смысле умирать? – Майя аж подпрыгнула от неожиданности. – Ты хочешь меня убить, что ли? Совсем от ревности съехала с катушек?

– По другому не получится, – взгляд Нилуфар словно потух. – Расколотый кристалл невозможно просто склеить, он должен родиться заново. Но чтобы родиться, нужно сначала умереть.

– Так, давай-ка мы успокоимся, – Майя осторожно отодвинулась от явно неадекватной собеседницы. – Не хочешь умирать, ну и отлично. Нам и так хорошо, верно?

– Разве тебе хорошо? – укорила подругу Нилуфар. – У тебя в глазах такая тоска, что плакать хочется. Ты ведь тоже страдаешь от разлуки с любимым мужчиной.

– Это ты про Врана? – в голосе Майи тут же прорезалась злость. – Можешь забирать его себе. Дарю.

– Я бы забрала, – горько усмехнулась Нилуфар, – но мне мало лишь жалкой тени его любви, а большего он дать не сможет.

– Вот только не нужно прибедняться, – Майя презрительно фыркнула. – Видела я, как вы обжимались около дома твоей бабки.

– Да, во мне, как и в тебе, живёт часть души его любимой женщины, – согласилась Нилуфар, – и он её почувствовал. Но это лишь часть, а ему нужна она вся целиком, понимаешь? Он её ищет много жизней, но находит лишь жалкий огрызок.

– Сама ты огрызок, – Майя вспыхнула как порох. – Можешь сохнуть по мужику сколько влезет, а я собираюсь свалить из этой помойки. В том мире, откуда я родом, вообще нет всех этих телячьих нежностей. Там живут не мужчины и женщины, а ангелы. Вот найду симулятор и тоже стану ангелом, а вы тут можете играться в любовь хоть до посинения.

– Никому из нас троих не обрести своё счастье, пока душа его любимой ни вернётся, – печально вздохнула Нилуфар. – Да, мне страшно, но я должна это сделать. Великая Мать привела меня к тебе не просто так. Она явила свою милость, и отвергать божественный дар – это тяжкий грех. Майя, умоляю, прислушайся к своему сердцу и поймёшь, что я права.

– Ты – безмозглая курица, – девушка презрительно фыркнула. – Любовь придумали очень циничные мужики, чтобы морочить головы таким вот наивным дурочкам. Думаю, мои соотечественники давно уже раскусили это враньё, поэтому и отказались разделяться на мужчин и женщин. Когда я стану ангелом, мне эти глупости тоже будут до лампочки.

– Что ж, я сделала всё, что могла, – Нилуфар устало вздохнула и прикрыла глаза. – Великой Матери не в чем меня упрекнуть.

Вроде бы на сей умиротворяющей ноте агитацию за объединение двух разделённых осколков души можно было бы и завершить, однако именно в этот момент агитаторша поймала себя на том, что в глубине души испытала искреннее облегчение от того, что задумка не удалась, и устыдилась собственного малодушия.

– Я просто жалкая трусиха, – мысленно вынесла себе приговор Нилуфар. – А вот Майя смелая, она ни за что бы не поджала хвост в последнюю минуту, если бы только мне поверила. А как поверить, когда я сама не хочу верить в то, о чём говорю? Я же больше всего боюсь, что она согласится. Оно и понятно, ведь в отличие от Майи, которой приходится нести в одиночку всю ту боль, от которой любимая женщина Рэйя решила избавиться, мне досталась любовь, принятие и радость жизни. Но это несправедливо.

Острая жалость к обделённой судьбой, но при этом такой стойкой и отважной девочке заставила Нилуфар посмотреть на свою вторую половинку совсем другими глазами. В Майе словно сосредоточилось всё то, чего она сама была лишена и без чего отлично жила, даже не осознавая своей ущербности. Вот только ущербность от этого никуда девалась, просто недостающая часть её души существовала отдельно, одновременно отталкивая и притягивая своей чужеродностью. Наверное, именно так нас манит к себе бездонная пропасть, соблазняя дойти до самого края, чтобы заглянуть в опасную глубину. И Нилуфар не устояла против соблазна.

– Это не твоя вина, что вся любовь досталась мне, а тебе только боль и страх, – в отчаянном порыве поделиться с невинно пострадавшей при разделе душевных качеств второй половинкой Нилуфар протянула руки и обняла ошарашенную столь панибратским жестом девушку. – Мы исправим эту несправедливость.