– С чего бы? – Ефрем досадливо поморщился. – На Земле ты был для меня гораздо полезней. Да и как бы Феликс смог это сделать? Нет, мой недогадливый аэр, твой визит в Артану – это вынужденная мера. Видишь ли, у меня нет времени дожидаться, пока ты соизволишь вернуться в мир живых, поэтому я просто выудил твоё сознание непосредственно из астрала и поместил в артанское тело. Да-да, дружок, – снисходительно хмыкнул маг, – у меня достаточно могущества, чтобы осуществить эту невозможную для жителей твоего мира операцию.

– Да кто ты такой? – Арокан почувствовал, как по его позвоночнику пробежал неприятный холодок. Если это не был розыгрыш, то сидевший напротив него артанец и впрямь обладал способностями, выходившими далеко за грань известных аэрам техник управления реальностью.

– На данный момент я – твой хозяин, – небрежно бросил Ефрем. – И давай сразу внесём ясность в наши отношения: я могу отправить тебя обратно в астрал Земли в любой момент, и ты снова будешь крутиться в бесконечном колесе человеческих перерождений. Так что искренне советую оказаться полезным для моих планов.

– Чего ты от меня хочешь? – Арокан невольно поёжился, поскольку наконец осознал, что влип по-крупному.

– Мне нужен оперативник, который сможет работать в Аэрии, – пояснил Ефрем. – И не кривись, я знаю, что для тебя доступ в родную реальность закрыт, но мы решим этот вопрос. Главное, чтобы ты был готов действовать против своих соотечественников. Полагаю, у тебя нет причин их любить после того, как тебя отправили в вечную ссылку. Я дам тебе шанс отомстить, а уж захочешь ли ты им воспользоваться, решать тебе.

– Захочу, – ответ вырвался из глотки ссыльного аэра ещё до того, как он успел осознать, что его тупо вербуют, причём довольно прямолинейно и цинично. – Но какое дело артанцу до моих соотечественников? – слегка сдал назад Арокан.

– Видишь ли, эти недоумки вообразили, что имеют право превращать мою собственность в свою игровую площадку, – в глазах артанца вдруг вспыхнул огонь чистой ненависти, и у собеседника не возникло ни малейшего сомнения в том, что его гнев был искренним. – Я не собираюсь больше это терпеть. Пришла пора вытравить бесцеремонных игрунов как тараканов.

– С каких это пор Игра вдруг сделалась твоей собственностью? – Арокан и сам не понял, отчего самонадеянное заявление артанца так его задело. Хотя, причина была понятна, ведь на протяжении нескольких сотен аэрских лет Пятёрка, членом которой он состоял, тоже была уверена в том, что владеет этой реальностью. Увы, военная фортуна переменчива, и теперь Игрой управляли сталкеры, которых раньше даже на порог зала Офира не пускали. Но одно дело – разборки между аэрами и совсем другое, когда права на Игру заявляет какой-то пришлый артанец. – Неужто артанцы вдруг осмелели и тоже решили поиграть? – глумливо поинтересовался ссыльный сталкер, намекая на неспособность жителей Артаны полностью контролировать своё перевоплощение.

– А кто тебе сказал, что я артанец? – на губах Ефрема расцвела умильная улыбочка, от которой собеседнику почему-то захотелось залезть под стол. – Не стоит судить по внешнему виду, дружок. Это как минимум недальновидно, а в конечном счёте может привести к необратимым последствиям. Намёк понял?

– Понял, – Арокан зло скрипнул зубами. Как бы ему ни хотелось счесть претензии Ефрема просто бахвальством, однако тот факт, что погибший в Игре аэр вдруг оказался в Артане, причём в артанском теле, говорил сам за себя. – Ну и как же ты собираешься очистить Игру от аэрских игроков с моей помощью? – хмуро поинтересовался он.

– Ты поможешь мне вернуть барьер между Землёй и Аэрией к его прежнему размеру, – безапелляционное заявление артанца отчего-то вызвало скептичную ухмылку его визави, и Ефрем сразу осёкся. – Думаешь, не получится? – в его взгляде помимо воли промелькнула тревога.

– Откуда мне знать пределы твоих возможностей? – ехидно ухмыльнулся Арокан. – Но не соизволишь ли пояснить, как ты собираешься повлиять на высоту барьера.

– Так же, как в прошлый раз, – теперь голос мага прозвучал уже не столь уверенно. – Программа стирания не была уничтожена, её можно снова активировать.

– Стирание? – Арокан недоверчиво уставился на разглагольствующего артанца, а потом расхохотался, ничуть не стесняясь своего неэтичного поведения. – Не перестаю удивляться живучести аэрских мифов, – заявил он, вдоволь насладясь растерянностью всесильного мага. – С чего ты взял, что память игроков могла хоть как-то повлиять на высоту барьера? Но даже если бы и могла, то это самое пресловутое стирание её никак не затронуло. Зависшие игроки, конечно, потеряли свою аэрскую самоидентификацию, но не вдруг, а вполне штатно, примерно за десяток перевоплощений в Игре.

– Странно, – озадаченно нахмурился Ефрем. – Судя по аэрским хроникам, барьер образовался именно в результате запуска программы стирания.

– Ага, а луна сделана из молодого сыра, – Арокан глумливо ухмыльнулся. – Нельзя же верить во всякую чушь. Эти хроники писала Пятёрка, и потому в них изложена именно та версия, которая была нам выгодна. На самом деле барьер начал расти задолго до запуска так называемого стирания, только это скрывали до времени. Сей факт и дальше бы замалчивался, но из-за авантюры Ставрата пришлось его обнародовать и свалить вину за рост барьера на якобы непродуманные действия авантюриста.

– И вам поверили? – удивился Ефрем.