– В точку, – лицо Феликса осветилось эдакой загадочной улыбкой, – причём не только я. Один наш общий знакомый недавно вынес едва ли ни половину дворцовой охраны одного средневекового эмира, чтобы вытащить Майю из его гарема. Назвать тебе имя сего безбашенного опекуна, или сам догадаешься?
– Это женщина Врана? – от удивления зрачки Литара расширились как у кошки. – Та самая, которая когда-то была мне матерью, а потом посетила Аэрию и покончила с собой? Он снова её отыскал?
– Избавь меня от этих интимных подробностей, – Феликс брезгливо поморщился. – Так ты в деле?
– Благодарю тебя, артанец, – в голосе Литара прозвучала такая страсть, что хитрому интригану сделалось стыдно. Хотя чего стыдиться? Он ведь просто предоставил бедолаге, страдавшему из-за потери друга, шанс реабилитироваться.
Нужно сказать, что в тот момент, когда Феликс соблазнял Литара возможностью получить неубиваемый козырь в борьбе за душу Врана, он совершенно не планировал действительно устроить встречу бывших друзей, несмотря на прямой приказ своего учителя. На самом деле он собирался вернуть программиста в его артанскую берлогу сразу после завершения операции. Наверное, его намерения можно было бы истолковать как абсолютно иррациональные, ведь реабилитироваться нужно было не только Литару, но и ему самому. Феликсу срочно требовалось как-то загладить свой недавний прокол с Ароканом, и успешная операция по принуждению Литара к сотрудничеству могла бы в лёгкую обеспечить ему ту самую реабилитацию в глазах Ефрема.
Разумеется, хитрый интриган представил начальству свой косяк как несчастный случай, свалив свою незапланированную смерть на нападение якобы обезумевшей дикарки, которую он похитил с целью обеспечить Арокана нянькой. А что ему оставалось? Если бы он рассказал всю правду про то, как притащил младенца в дом Сюрейи-бины и собирался оставить его умирать в дикой локации, то беспокоиться о реабилитации ему бы вообще больше не потребовалось, потому что разгневанный маг просто открутил бы дурную башку своему нерадивому помощнику. Ефрем вроде бы схавал наглую выдумку Феликса без возражений, однако это вовсе не означало, что он позволит ему косячить дальше.
И всё же подстраивать встречу Врана с Литаром артанцу не хотелось, хоть режь, а почему, он и сам не мог понять, хотя числил себя незаурядным психологом. Увы, все его хвалёные навыки, которые позволяли ему годами морочить головы клиентам Ефремовой конторы, отчего-то дали сбой, когда речь зашла о том, чтобы сделаться третьим предателем в персональной коллекции Врана. И это при том, что аэр совершенно не интересовал Феликса в качестве экспоната его коллекции тайн. Ну не было в этом бескомпромиссном, но в сущности, бесхитростном персонаже ничего таинственного.
Не сказать, чтобы харизматичная личность Врана совсем не заинтересовала артанца, однако даже попав под влияние его харизмы, Феликс вовсе не был очарован этой магической силой, поскольку довольно быстро разобрался в её природе. Просто Вран был прирождённым лидером и привык брать на себя ответственность за тех, кого приручил, да и за всех прочих тоже. Те, кому повезло оказаться в узком круге его близких, постоянно чувствовали эдакое незримое покровительство мудрого и сильного вождя, но даже те, кто его предавал и оттого ненавидел, не могли избавиться от невольного преклонения перед силой духа своего врага.
Но главное, Вран знал о своём даре и относился к нему как к предназначению, а не как к личной заслуге, и посему не питал глупых амбиций на предмет своей исключительности. Ну действительно чем тут гордиться? Если команда землекопов роет яму, то тот факт, что тебе, вместо обычной лопаты, выдали экскаватор, означает только одно: твой вклад в общее дело должен быть более значимым. Вран отлично понимал, что в спектакле Создателя много самых разных ролей, и кому-то просто по определению должна была достаться роль вершителя судеб. То, что эта роль досталась именно ему, не радовал и не огорчал, с этим просто нужно было научиться жить, и он научился.
Для артанского любителя тайн именно сей аспект личности Врана как раз и оказался самым интригующим. И хотя Феликс довольно легко поставил диагноз своему сопернику, но это не помогло ему вывернуться из-под влияния сей неординарной личности. Правда, признаться самому себе в том, что он проникся к Врану уважением, а потом и симпатией, своенравному лицедею было непросто, а потому собственное нежелание устроить ему подлянку он готов был списать на что угодно, но только не на дружеские чувства.
Теоретически, встреча двух бывших друзей запросто могла закончиться мирно и без катастрофических последствий, однако после подставы, которую Арокан устроил Майе, Феликс больше в это не верил. Отвергнутый друг Врана мог стать только его врагом, причём непримиримым и безжалостным. Посему этой встречи никак нельзя было допустить. Конечно, Феликс понимал, что у его демарша могут быть и, скорей всего, будут последствия, но всё же надеялся выкрутиться, как вроде бы выкрутился в случае с Ароканом. Вот только одного он не учёл, а именно личностного фактора Литара.