Кабинет Морвуса находился в самой старой башне Ноксхейма. Я никогда не поднималась сюда, но знала по рассказам: узкая винтовая лестница, стены, покрытые лишайником, и тяжёлая дубовая дверь с руной правды, вырезанной на косяке.

Морвус шёл впереди, не оборачиваясь. Его чёрная мантия волочилась по стёртым ступеням, а посох выбивал глухой ритм. Я следовала за ним, чувствуя, как метка на груди пульсирует — не тревожно, но настойчиво. Богиня напоминала о себе. Или предупреждала.

Торвальд замыкал процессию, и его молчание было тяжелее любых слов.

У входа в башню, на старой гаргулье, что сидела у основания лестницы, я заметила знакомый силуэт. Та самая — с Западного крыла. Она сидела неподвижно, сливаясь с камнем, и только глаза-угли мерцали в полумраке. Я едва заметно кивнула ей. Ни Морвус, ни Торвальд не обратили на неё внимания — словно её здесь и не было.

Кабинет оказался именно таким, каким я его представляла. Круглая комната под самым куполом башни, заставленная книжными шкафами до потолка. Карты на стенах, глобус с движущимися материками, стол из тёмного дерева, заваленный свитками. И окно — огромное, во всю стену, выходящее на шпили Ноксхейма.

— Садитесь, — Морвус указал на стул перед столом и сам опустился в своё кресло.

Я села. Торвальд остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Его лицо, изрезанное шрамами, было непроницаемым. Краем глаза я заметила движение за окном — гаргулья устроилась на карнизе, заглядывая внутрь. Морвус и Торвальд по-прежнему не замечали её.

— Адептка Вэллфорд, — начал Морвус без предисловий. — Вы продемонстрировали сегодня магию, которая не входит ни в один учебный курс Ноксхейма. Магию, которую в последний раз видели в этих стенах несколько столетий назад. Я хочу знать её природу.

Я открыла рот, чтобы ответить. Правду. Всю правду — о богине, о метке, о возвращении. Руна на косяке мерцала, и я чувствовала, как она давит на сознание, требуя честности. Метка на груди тоже пульсировала — она помнила условие: ложь причиняет боль. Я заколебалась. Сказать правду — значит выдать себя и, возможно, погубить всё. Соврать — значит предать договор и испытать боль, которую я уже чувствовала однажды.

И вдруг — голос. Хриплый, каменный, прозвучавший откуда-то снаружи, но так отчётливо, будто говорили у самого уха:

— Соври.

Я вздрогнула и скосила глаза к окну. Гаргулья сидела на карнизе, вцепившись когтями в камень. Её глаза-угли горели, а клюв был приоткрыт.

— Ты слышала меня, отмеченная, — снова раздался голос. — Соври им. Хаос не подчиняется чужим правилам. Ni рунам, ни печатям, ни лживым богам. Для Хаоса нет преград. И для тебя — тоже. Говори.

Я замерла. Морвус и Торвальд не обернулись. Они не слышали гаргулью. Они вообще её не видели — я поняла это по их спокойным лицам, по тому, как они смотрели только на меня, ожидая ответа.

— Я жду, — произнёс Морвус с лёгким нетерпением.

— Но метка... — прошептала я одними губами, обращаясь к гаргулье.

— Метка подчиняется Хаосу, а не наоборот, — ответил каменный голос. — Ты боишься боли? Терпи. Боль — ничто перед правдой, которую ты сохранишь. Говори. Лги. Я приказываю тебе именем Богини.

И я почувствовала, как метка на груди вспыхнула — но не болью. Теплом. Словно богиня дала разрешение. Или отменила условие. На краткий миг.

Я опустила глаза, изображая растерянность, и заговорила. Слова полились легко — ложь, но без привычного жжения.

— Я... я не знаю. Я просто испугалась. Инесса атаковала меня этой воронкой, она хотела высосать всю мою магию. Я думала, что умру. А потом... оно само вырвалось. Я не контролировала это. Я даже не понимаю, что это было.

Боль не пришла. Метка молчала. Гаргулья за окном чуть склонила голову, и я готова была поклясться, что в её глазах мелькнуло одобрение.

— Вы хотите сказать, что чёрное пламя, которое поглотило заклинание Инессы, — это просто случайность? Испуг? — прищурился Морвус.

— Я не знаю, как это назвать, — я подняла на него глаза, полные притворного недоумения. — Я никогда не видела такой магии. Я училась на Общей Магии шесть лет. Вы знаете мои оценки. Откуда у меня может быть такая сила?

Торвальд за моей спиной хмыкнул. Морвус перевёл взгляд на него и снова вернулся ко мне.