Дневник Инессы лежал на столе, раскрытый на последней странице. Но его власть надо мной закончилась. Как и власть прошлого.

---

Мы сидели в тишине, когда дверь Архивного Яруса приоткрылась, и на пороге появился лорд Ноктис. Он выглядел иначе, чем накануне выпуска: его лицо, всегда жёсткое и надменное, теперь было растерянным, а руки, сложенные на груди, дрожали.

— Кейран, — произнёс он, делая шаг вперёд.

Кейран напрягся. Его рука, лежавшая на моём плече, сжалась.

— Что тебе нужно?

— Я... — лорд Ноктис запнулся и провёл ладонью по лицу. — Я видел всё. Вернее, не всё — я пришёл, когда стража уже оцепила вход. Но мне рассказали. Инесса. Умбрия. Ритуал. И то, что ты... что ты пытался её остановить.

— Я пытался остановить её не для тебя, — ответил Кейран холодно. — Я делал это ради Эриды.

— Я знаю. — Лорд Ноктис опустил голову. — И я был неправ. Во всём. Я собирался женить тебя на интриганке, не слушая твоих возражений. Я поверил Умбрии пятнадцать лет назад, хотя ты говорил мне правду. Я отвергал твой выбор, твою волю, твою свободу. Я вёл себя как тиран. И я прошу у тебя прощения.

Кейран молчал. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как дрожит его рука.

— Ты просишь прощения сейчас, — сказал он наконец, — потому что увидел, к чему привели твои решения. Потому что твоя репутация пострадала бы, если бы всё это выплыло наружу. Или потому что ты действительно сожалеешь?

— Потому что я действительно сожалею, — ответил лорд Ноктис, и в его голосе прозвучала такая искренняя боль, что даже я на мгновение ему поверила. — Я потерял жену. Потом я почти потерял сына — сначала из-за Умбрии, потом из-за своего упрямства. Я не хочу потерять тебя снова. Ты — всё, что у меня осталось.

Повисла пауза. Кейран смотрел на отца, и в его золотых глазах боролись обида, гнев и что-то ещё — что-то похожее на надежду.

— Я не готов простить тебя прямо сейчас, — сказал он тихо. — Слишком много всего случилось. Но я готов попробовать. Когда-нибудь. Если ты действительно изменился.

— Я изменюсь, — пообещал лорд Ноктис. — Я уже меняюсь.

Он протянул руку. Кейран помедлил. Потом отпустил моё плечо и пожал отцовскую ладонь — коротко, скупо, но это было началом.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное, горькое тепло. Две сломанные судьбы, два упрямых дракона, которые только начали находить путь друг к другу. Это займёт время. Но время у них теперь есть.

Кейран вернулся ко мне и снова взял за руку.

— Идём, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть.

Я кивнула, и мы медленно пошли прочь из Архивного Яруса. Впереди был рассвет. И новая жизнь, в которой больше не было Инессы.

Пять лет — долгий срок.

Достаточно долгий, чтобы руины в Восточном крыле Академии Ноксхейм затянуло свежей каменной кладкой. Достаточно долгий, чтобы имя Инессы перестало быть пугалом для первокурсников и превратилось в архивную запись, пылящуюся в папке Совета Магов. Достаточно долгий, чтобы я перестала вздрагивать, слыша слово «ритуал».

Сегодня мы собрались в саду нашего дома. Не родового поместья Ноктисов — Кейран так и не принял наследство, передав его троюродному дяде, — а небольшого особняка на окраине столицы, который мы купили через год после выпуска. Два этажа, каменная ограда, увитая плющом, и сад, спускающийся к реке. Я посадила здесь розы — обычные, не магические, — и они цвели каждое лето, несмотря на моё полное неумение обращаться с растениями. Кейран шутил, что это Хаос внутри меня заставляет их расти назло всем законам ботаники.

Мы сидели на террасе за большим дубовым столом, который Кейран сколотил сам. Он утверждал, что это драконья работа, но я видела, как он ругался, загоняя занозы в ладони. Теперь эти руки лежали на спинке моего стула, а его большой палец рассеянно поглаживал моё плечо.

— Опять задумалась? — спросил он тихо, наклоняясь к моему уху.

— Вспоминала, — ответила я. — Как всё начиналось.

Он усмехнулся и оставил поцелуй на моём виске. Пять лет, а этот жест всё ещё заставлял моё сердце биться быстрее.