Он улыбнулся, развернулся и зашагал к Западному крылу. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом.

Я поправила сумку и пошла в библиотеку. День только начинался.

Тренировка закончилась поздно.

Я сидела на скамье в опустевшем зале, расшнуровывая мокрые от пота ботинки. Мышцы гудели. Рейна сегодня выложилась на полную, и я была ей благодарна — физическая усталость вытесняла мысли, которые иначе не дали бы уснуть.

За окнами темнело. Осенние сумерки в Ноксхейме наступали быстро, заливая коридоры густой синевой. Я накинула куртку и вышла в пустой коридор.

Мысли сами собой вернулись к Эллару.

Он не давал мне покоя — этот вежливый, улыбчивый Ноктис, который возник из ниоткуда. В нынешней жизни. Но не в прошлой.

Я вспомнила. В прошлой жизни Эллар тоже перевёлся в Ноксхейм в середине выпускного года. Инесса тогда много говорила о нём — с лёгким пренебрежением называла «младшим кузеном» и «тенью Кейрана». Он держался исключительно Высшей Магии: сидел за их столом, ходил на их вечеринки, общался только с аристократами. Меня он не замечал. Ни разу не заговорил. Ни разу даже не посмотрел в мою сторону.

А теперь он сам подошёл. Сам представился. Сам попросил показать Академию.

Что изменилось? Почему в этой версии реальности Эллар Ноктис проявил интерес к пустышке с Общей Магии?

Я остановилась у окна и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Может, дело во мне. В прошлой жизни я была незаметной, и он просто не обратил внимания. Сейчас я привлекаю взгляды — Торвальда, Рейны, Кейрана. Может, Эллар просто поддался общему любопытству.

А может, и нет. Может, кто-то направил его. И я почти уверена, что знаю, кто именно.

---

В общежитии меня ждал конверт.

Он лежал на подоконнике — потрёпанный, с каплей воска на уголке, надписанный знакомым неряшливым почерком. Я сразу забыла и об Элларе, и об Инессе, и об усталости.

«Дорогая наша Эрида!

У нас всё хорошо, не волнуйся. Папа раздобыл удивительную вещь — старинный компас, который, как он говорит, указывает не на север, а на сокровища. Пока сокровищ не нашёл, но очень воодушевлён. Я прикупила отрез чудесного кружева на распродаже — представляешь, почти даром! — и теперь думаю, какое платье из него выйдет.

Солнышко, ты прости, что пишу редко. С деньгами у нас по-прежнему туго, но ты главное не голодай и одевайся теплее. Говорят, зима в этом году будет суровой. Если сможешь прислать хоть немного — мы будем очень благодарны, но если нет — ничего страшного, справимся. Как всегда.

Целую тебя крепко. Мама».

Я перечитала письмо дважды и почувствовала, как в груди разливается тепло. Компас, который ищет сокровища. Кружево на распродаже. «Справимся». Они всегда так писали — легко, беспечно, — а между строк читалось: «Мы держимся из последних сил, но не хотим тебя тревожить».

Я достала жестяную коробочку из-под половицы. Двадцать семь серебряных монет. Плата за несколько недель переписывания манускриптов. Я отсчитала пятнадцать и ссыпала в кошель. Десять отправлю родителям. На остальные куплю то, что нужно мне.

В прошлой жизни я не могла помочь им. Сидела в общежитии, ждала подачек от Инессы и грызла себя за беспомощность. Сейчас у меня есть пусть скромные, но свои деньги. И я могу позаботиться о тех, кто любит меня.

---

Утро понедельника выдалось прохладным и ветреным. Я отослала деньги с почтовой гаргульей — мелким каменным существом, что доставляло письма в город, — и после занятий отправилась туда сама.

Город встретил меня привычным шумом: грохот телег, крики разносчиков, звон кузнечного молота. Я прошла по Рыночной площади, высматривая лавку с одеждой. В прошлой жизни я покупала вещи редко и самые дешёвые — вечно на размер больше, вечно тёмных цветов, чтобы не привлекать внимания. Сейчас я вошла в лавку с твёрдым намерением выбрать то, что подходит мне.

Лавка оказалась небольшой, но добротной. Хозяйка — полная женщина с усталым лицом и острым взглядом — сразу оценила мой скромный кошель, но не стала задирать нос.

— Что ищете, госпожа?

— Тёплый плащ. И ботинки. И перчатки.