Эллар продолжал появляться. Теперь он делал это ненавязчиво, но регулярно: то букетик сухих цветов из оранжереи, то книгу, которую я вскользь упоминала в разговоре, то предложение проводить до общежития. Он держался легко, не давил, и в его обществе почти не чувствовалось напряжения. Почти.

Однажды он пригласил меня на танец — заранее, до бала.

— Леди Вэллфорд, я знаю, что вы не очень жалуете танцы, но обещаю быть осторожным. Всего один танец. Ради дружбы.

Я посмотрела в его серебристо-серые глаза, пытаясь понять, что за ними стоит. Искренность? Расчёт? Чужая воля?

— Один танец, — согласилась я. — Ради дружбы.

Он просиял, и я в очередной раз спросила себя: кто ты, Эллар Ноктис?

---

День бала наступил быстрее, чем я ожидала.

С утра Академия гудела, как разворошённый улей. Студенты носились по коридорам с платьями и костюмами, из Большого зала доносились звуки настройки оркестра, а в воздухе пахло хвоей и магическими благовониями. Зимний бал был главным событием семестра, и даже самые угрюмые студенты на время забывали о своих заботах.

Мы с Лотти засели в моей комнате за час до начала. Она колдовала над моими волосами, вплетая в косу живые белые цветы — те самые, что не вяли благодаря слабой магии Травологии. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Зелёное платье, мягкие локоны, собранные на затылке, бледное лицо, на котором синяки наконец зажили.

— Ну вот, — Лотти отступила, довольно оглядывая меня. — Теперь ты выглядишь так, как должна была выглядеть все эти годы. Пошли, а то опоздаем.

— Иди, я догоню. Хочу ещё пару минут посидеть в тишине.

Лотти кивнула и выскользнула за дверь. Я осталась одна. Подошла к окну, посмотрела на тёмные башни Ноксхейма, подсвеченные факелами, и вдруг поймала в стекле чужой взгляд.

На углу Западного крыла сидела гаргулья. Она смотрела прямо на меня и держала в клюве что-то белое — то ли цветок, то ли клочок бумаги. Потом развернулась и скользнула в ночь.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как метка на груди пульсирует в такт сердцу. Богиня напоминала о себе. Или предупреждала.

Я поправила шаль и вышла в коридор. Впереди был бал.

Большой зал Ноксхейма было не узнать.

Высокие своды, обычно тонущие в полумраке, сияли сотнями магических огней — они плыли под потолком, как стая светлячков, отбрасывая на каменные стены мягкое золотистое сияние. Колонны обвили гирляндами из вечнозелёного плюща и серебряных лент, и от них исходил тонкий хвойный аромат, смешанный с запахом воска и духов. В центре зала, где обычно стояли дубовые столы, теперь расстилался натёртый до зеркального блеска паркет, в котором отражались плывущие под сводами огни. На возвышении у дальней стены расположился оркестр — столичный, в тёмно-синих мундирах с серебряным шитьём, — и настраивал инструменты, наполняя воздух обрывками мелодий.

Я замерла в дверях, не решаясь шагнуть внутрь. В прошлой жизни я приходила на зимний бал лишь однажды — и простояла весь вечер у стены, пока Инесса и её свита веселились. На мне тогда было старое серое платье, перешитое из маминого, и единственным, кто заговорил со мной, был первокурсник, попросивший передать бокал кому-то другому. Я ушла до полуночи и проплакала в подушку до рассвета.

Сегодня всё будет иначе.

— Идём! — Лотти схватила меня за руку и потащила в зал. — Хватит стоять, как статуя. Ты в этом платье — украшение бала, и я не позволю тебе прятаться.

Я не сопротивлялась. Мы прошли сквозь толпу разодетых студентов, и я ловила на себе взгляды — удивлённые, оценивающие, а иногда и откровенно завистливые. Девушка с Травологии, что вечно хихикала над моими мешковатыми нарядами, сейчас поперхнулась пуншем, увидев меня. Двое парней с Заклинательного факультета проводили меня глазами и что-то зашептали друг другу. В прошлой жизни я мечтала, чтобы меня замечали. Сейчас это вызывало странную смесь удовлетворения и тревоги.

Финн и Брам ждали нас у колонны, оба в парадных костюмах. Финн, завидев нас, присвистнул.

— Эрида, ты... — он запнулся, подбирая слово, и его веснушчатое лицо покраснело. — Ты выглядишь как принцесса.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как теплеют щёки. — Ты тоже ничего.