Я перечитала этот абзац трижды. Сердце колотилось. Значит, гаргулья — не просто наблюдатель. Она — проводник. Глаза и уши богини в мире живых. И никто не видит её, кроме меня. Вот почему она могла говорить со мной, когда Морвус и Торвальд её не замечали. Вот почему её голос звучал у меня в голове, а не в комнате.

Я подняла глаза к окну. Гаргулья сидела на своём обычном месте — на углу Западного крыла. Она посмотрела на меня и едва заметно кивнула.

— Ты всё знала, — прошептала я. — Ты вела меня с самого начала. Сны с богиней, голос в кабинете Морвуса... ты — её глаза и уши.

Она моргнула и отвернулась, глядя на звёзды.

---

В полдень третьего дня Малый зал был закрыт для всех, кроме членов комиссии.

За длинным столом сидели пятеро: Морвус в центре, Торвальд справа от него, магистр Грейвз, магистр Вайн и женщина, которую я видела впервые, — сухая, строгая, в тёмно-синей мантии, по-видимому, представитель Совета Магов. Перед столом на каменном полу был вычерчен круг для проверки.

— Адептка Вэллфорд, — голос Морвуса разнёсся под сводами. — Вы добровольно согласились пройти проверку на наличие запретной магии. Подтверждаете?

— Подтверждаю, — ответила я, входя в круг.

— Тогда начнём.

Магистры по очереди накладывали заклинания. Вайн проверял ауру — его магия ощущалась как тёплый ветер, скользящий по коже. Грейвз сканировал магический фон — его заклинание было холодным и липким. Торвальд проверял реакцию на боевую магию — он пустил в меня слабый разряд, и я выставила щит, обычный, без капли Хаоса.

И наконец настала очередь женщины в тёмно-синем. Она подошла ближе и положила ладонь на моё плечо. Её магия была иной — не тёплой и не холодной, а какой-то... вытягивающей. Словно она пыталась вытащить из меня наружу всё, что я скрывала.

Метка на груди дрогнула.

Я почувствовала, как Хаос внутри меня начинает просыпаться, и запаниковала. Если он вырвется сейчас, при комиссии, всё пропало. Меня признают опасной. Меня исключат. Инесса победит.

И в этот момент что-то изменилось.

По телу пробежала волна холода — не моя, чужая, древняя, как сама вечность. Я почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке, которую я не хотела изображать. Мои руки, лежавшие на коленях, разжались и поднялись — но не по моей воле. Я была внутри себя, но больше не контролировала тело. Кто-то другой — что-то другое — занял моё место.

— Вам нечего здесь искать, — произнёс мой голос, но он звучал иначе: глубже, старше, с отзвуком скрежета камней и шёпота звёзд. — Эта девочка не опасна. Её сила — случайность. Всплеск. Испуг. Ничего более.

Магистр в тёмно-синем отдёрнула руку, будто обожглась. Грейвз подался вперёд, но Морвус остановил его жестом.

— Что это было? — спросил он, прищурившись.

— Всплеск остаточной магии, — ответил мой голос. — Той самой, что вы видели на поединке. Она исчерпала себя. Теперь здесь только обычная студентка Общей Магии. Не тратьте время.

Я хотела закричать, но не могла. Хотела пошевелиться, но тело не слушалось. Богиня была во мне — полностью, безраздельно, — и она говорила через меня.

Проверка продолжилась. Магистр в тёмно-синем пробормотала что-то о «нестабильном фоне, но без следов Хаоса». Грейвз доложил об отсутствии тёмных эманаций. Вайн развёл руками — аура чиста. Торвальд, последний, долго смотрел на меня и наконец произнёс:

— Никакой запретной магии. Обычный всплеск. Испуг.

Морвус помолчал. Потом кивнул.

— Комиссия не нашла доказательств использования запретной магии. Адептка Вэллфорд признаётся неопасной. Инцидент исчерпан.

Я почувствовала, как чужая воля покидает моё тело — медленно, словно отлив. Метка на груди потеплела, и я снова стала собой. Дрожащей, но свободной.

— Можете идти, — сказал Морвус, глядя на меня с непроницаемым лицом. — Но помните: я слежу за вами.

Я кивнула и вышла из круга. Ноги подкашивались, но я шла ровно.

---

Кейран ждал в коридоре. Увидев моё лицо, он подхватил меня под руку и увлёк в боковой проход.

— Ну что?

— Чиста, — выдохнула я. — Они ничего не нашли. Богиня... она вселилась в меня. Говорила через меня. Они приняли это за остаточный всплеск.

— Она может такое? — он нахмурился.

— Может, — я вспомнила гаргулью на окне, книгу в библиотеке, слова богини во сне. — Она — часть меня. И она не даст им забрать то, что принадлежит ей.

Кейран выдохнул и притянул меня к себе.