Сердце колотилось где-то в горле. Я поднесла руку к груди, туда, где вошел кинжал, и резко отдернула ткань сорочки. Кожа была гладкой. Лишь над самым сердцем алела метка — стилизованная звезда Хаоса, пульсирующая теплом.

Дрожащей рукой я потянулась к маленькому календарю на прикроватном столике. В прошлой жизни меня убьют ровно через год. Сегодня — первый день последнего курса. Начало конца. Или начало начал.

Год и один день. Триста шестьдесят шесть рассветов, чтобы разрушить империю Инессы в стенах Дома Ночи. Чтобы заставить Кейрана Ноктиса пожалеть о своем равнодушии. Чтобы из жертвы стать хозяйкой Хаоса.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как к горлу подступает смех — холодный, незнакомый, хищный. Шесть лет я была тенью. Шесть лет меня топтали, унижали, использовали. И вот теперь у меня есть целый год, чтобы обратить их триумф в прах.

Мои губы растянулись в улыбке, которая никогда не появлялась на моем лице прежде. Улыбке хищницы, узнавшей час открытия сезона охоты.

Я больше не жертва. И Ноксхейм — мои охотничьи угодья.

Страх не пришёл.

Я лежала, глядя в потолок, и ждала, когда сердце забьётся чаще — от тревоги, от воспоминаний, от ощущения чужого прошлого, которое навалилось на меня ночью. Но сердце билось ровно. Слишком спокойно для девушки, которую убили.

За окном разгорался рассвет, заливая шпили Академии Ноксхейм алым. Те же очертания башен, те же гаргульи, тот же колокол, что будет отбивать часы до самого выпуска. В прошлой жизни я боялась этого вида — он напоминал мне, что я чужая здесь. Теперь я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме голодного, звенящего спокойствия.

Я села на кровати и опустила взгляд на грудь. Метка пульсировала под тканью сорочки — стилизованная звезда Хаоса. Живая. Тёплая. Единственное доказательство того, что прошедшая ночь не была бредом.

Год и один день.

Я встала и подошла к зеркалу. Русые волосы, серые глаза, мягкие черты — та же Эрида, что и раньше. Но что-то изменилось. Во взгляде больше не было страха. Только странное, пьянящее чувство свободы, которое я пока не до конца понимала. Я улыбнулась отражению — медленно, пробуя новое выражение лица, — и начала одеваться. Сегодня первый день выпускного года.

---

Большой зал гудел, как улей.

Выпускной курс — около сотни студентов, будущая магическая элита королевства, — рассаживался по длинным дубовым столам. Высокие своды терялись в полумраке, а вдоль стен нависали знамёна древних родов. Воздух пах воском, старой магией и предвкушением.

Я вошла одной из последних. Никто не обернулся — к этому я привыкла.

Инессу я увидела сразу. Она сидела за столом Высшей Магии, в окружении своей свиты. Золотистые локоны, изумрудное платье. Рядом — Ливви, рыжая и остроносая, что-то шептала ей на ухо. Тамира, высокая и надменная, лениво помешивала чай магией. И остальные, чьи лица я помнила до последней чёрточки. Они смеялись. Они ещё не знали, что их время истекает.

Я скользнула к столу факультета Общей Магии, но, не дойдя до привычного места, остановилась. Там, где я всегда сидела сгорбившись, было пусто. Моё место. Я смотрела на него и вдруг поняла: не хочу. Не могу. Тело отказывалось вжиматься в тот же угол — не из стратегии, а из простого, почти детского чувства: мне там больше не нравится.

Я прошла дальше, туда, где сидели трое моих одногруппников — Финн, Лотти и Брам. В прошлой жизни я их почти не замечала: они болтали о ерунде и смеялись слишком громко, существуя в другом слое реальности, куда я боялась заходить. Сегодня мне просто не хотелось быть одной.

— Можно? — спросила я, ставя поднос.

Финн, веснушчатый и растрёпанный, уставился на меня с таким видом, будто заговорила мебель.

— О! Эрида? Ты к нам? А мы тут спорим, может ли Морвус улыбаться или это магическая иллюзия.

— У него лицевые мышцы атрофированы, — авторитетно заявила Лотти. — Я читала.

— У драконов не атрофируются мышцы, — лениво возразил Брам, не отрываясь от еды.

— Морвус не дракон!

— Но он директор. Этого достаточно.