Я обернулась и заметила группу студентов за дальним столом. Они сидели шумно, пересмеивались, и среди них я увидела Кейрана. Он сидел чуть поодаль, лениво вертя в пальцах кружку, и слушал какого-то парня, который что-то темпераментно рассказывал. На Кейране был тёмный камзол без гербов, и без обычной свиты он выглядел почти... обычно. Почти как человек, а не как наследный дракон.

А рядом с ним сидела Инесса.

Она была в кремовом платье, с идеальной укладкой, и держалась так, будто весь трактир был её личной гостиной. Её рука покоилась на рукаве Кейрана — жест собственницы. В прошлой жизни этот жест заставил бы меня сжаться от зависти или стыда. Сейчас я просто отметила его и отвернулась.

— Надо же, Ноктис тоже здесь, — хмыкнула Лотти. — И его невеста.

— Да, — сказала я ровно. — Они помолвлены.

— Ты в порядке? — Лотти бросила на меня острый взгляд.

— В полном.

Она кивнула и не стала развивать тему. Мы заказали ещё сидра и продолжили болтать.

Через полчаса я отлучилась к стойке — попросить у трактирщика ещё пирога. Когда я возвращалась с дымящимся блюдом в руках, путь мне преградила Инесса. Без свиты, но с той самой улыбкой, от которой у меня в прошлой жизни сжимался желудок.

— Эрида, — пропела она, — какой сюрприз. Я и не знала, что ты ходишь в город. Ты же всегда предпочитала... уединение.

— Времена меняются, Инесса.

— Вижу. — Она скользнула взглядом по моему простому платью, по блюду в руках, по столу, где сидели мои друзья. — И компания у тебя теперь... новая. Травник-неудачник, дочь ремесленника и засоня с Общей Магии. Очень мило. Ты решила, что это твой уровень?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Несколько недель назад я бы опустила глаза и промолчала. Сейчас я поставила блюдо на ближайший столик и посмотрела ей прямо в глаза.

— Мой уровень — это те, кто не втыкает нож в спину. А у тебя, Инесса, кажется, других и не бывает.

Улыбка Инессы дрогнула. На мгновение из-под маски выглянуло что-то хищное и злое.

— Осторожнее, милая. Ты забываешь своё место.

— Я ничего не забываю, — сказала я тихо. — Особенно то, что ты сделала. И что ещё сделаешь.

Повисла пауза. Инесса смотрела на меня так, будто впервые увидела. Сквозь фарфоровую красоту проступило замешательство, смешанное с раздражением.

— Идём, — раздался голос за её спиной.

Кейран. Он подошёл незаметно и теперь стоял в шаге от Инессы, переводя взгляд с неё на меня. На его лице не было ни насмешки, ни скуки — что-то другое. Скорее усталое понимание.

— Нас ждут, — сказал он Инессе, не глядя на неё. Его глаза задержались на мне на мгновение дольше, чем следовало.

Инесса поджала губы.

— Разумеется. — Она взяла его под руку с той же собственнической грацией. — Приятного вечера, Эрида. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.

— Не пожалею, — ответила я.

Они ушли к своему столу, а я подхватила блюдо и вернулась к своим.

— Что это было? — тут же спросила Лотти, подавшись вперёд. — Она к тебе цеплялась?

— Пыталась, — я села и взяла кружку, чтобы успокоить дрожь в пальцах. Не от страха — от ярости.

— И ты ей ответила, — с лёгким удивлением произнёс Брам.

— Она назвала вас... неудачником, дочерью ремесленника и засоней.

Финн поперхнулся сидром. Лотти изумлённо приподняла бровь.

— И что ты сказала?

— Что мой уровень — это те, кто не втыкает нож в спину.

Повисла пауза. Потом Лотти расхохоталась — громко, на весь трактир, не заботясь о приличиях.

— Эрида Вэллфорд, — выдохнула она, отсмеявшись, — да ты просто сокровище.

— Я бы заплатил, чтобы увидеть лицо Инессы в этот момент, — пробормотал Брам с лёгкой улыбкой.

— Я видел, — Финн выпучил глаза. — Она была... в шоке. Честное слово. Королева курса чуть не подавилась.

Я улыбнулась. Напряжение отпускало, сменяясь чем-то тёплым и лёгким. Я не просто постояла за себя. Я постояла за них. За тех, кто теперь сидел со мной за одним столом и называл своей.

---

Когда мы вышли из «Золотой кружки», на город уже опускались сумерки. Улицы зажглись фонарями, и в их тёплом свете брусчатка казалась золотой. Мы шли обратно к Академии, сытые и довольные, и Финн снова травил истории, а Лотти ему не верила, а Брам молча улыбался в темноту.