— А это что еще такое? — звучит чуть более отдаленный голос Фредерика, и я понимаю, что на самом деле произошло непоправимое. — Стекляшка какая-то на полу валялась…

Вскакиваю, как ошпаренная. Сразу бросаю взгляд туда, где ночью оставила подарок сэра Гарренса и понимаю, что теперь от него остались только осколки. В точности, как и от моей надежды постараться как можно скорее все здесь изменить.

Ведь помочь мне в этом способна только Луна, а других вещей, которые могут собирать в себе ее свет, я не знаю.

— Ты почему это спать улеглась?! — злится Лоренса, совершенно не замечая негодование муженька и мою растерянность. — Разве у тебя работы мало?

— Много, — соглашаюсь, наблюдая, как Фредерик пальцем ворошит осколки моей надежды. — Но кровать — это все, что у меня вчера получилось сделать. Кажется, что здесь дело не только в магии…

— А в чем же еще? — Лоренса хватает мен за руку и рывком заставляет подняться с кровати. — Может быть в лени?

— Точно в лени! — присоединяется Фредерик, по всей видимости не нашедший ничего интересного в том, что осталось от подарка сэра Гарренса. — Кровать ведь смогла себе сделать. Значит и остальное способна!

Радует, что мужчина придерживается такого мнения. Ведь это значит, что они на меня рассчитывают. Значит, что сейчас мне ничего не угрожает. И очень хотелось бы, чтобы не угрожало и дальше.

— Показывай, на что ты способна! — внезапно требует вампирша. — Показывай прямо сейчас. Иначе…

— Иначе что? — хмыкаю я, прекрасно понимая, что мне все равно нечего терять. — Иначе избавитесь от меня и попробуете восстановить здесь все самостоятельно?

— А что, если так? — Лоренса даже слегка краснеет от злости, хотя я думала, что вампиры в любой ситуации остаются бледными поганками.

Но, несмотря на злость, она мне ничего не делает. Даже не бьет.

— Думаю, что вы не хотите самостоятельно разбираться в устройстве этого дома, — уверенно продолжаю я выстраивать стену из своих предположений и догадок. — Вы прекрасно видите, как тяжело мне дается эта работа. А ведь я — ведьма. Не думаю, что вампирам леди Морсен уготовила меньший сюрприз…

— Ах, ты, мерзавка! — Фредерик уже замахивается для удара, но Лоренса его останавливает

— Постой! — требует она от мужа. — Она нужна нам живой. По крайней мере пока не закончит свое дело.

— А там ты позволишь мне за все на ней отыграться! — смеется вампир, потирая руки.

И это при том, что я все слышу!

— Вам не кажется, что ваши методы не очень-то стимулируют меня на работу? — терять мне все равно уже нечего, а попытаться направить их мысли в нужном направлении можно попытаться.

— Зато мой кулак очень даже хорошо может стимулировать, — Фредерик предпринимает очередную попытку ударить меня, но Лоренса снова не дает ему это сделать.

— Фредерик, остынь! — требует она и поворачивается ко мне. — А ты! Если будешь и дальше вести себя подобным образом, тогда я перестану сдерживать гнев своего мужа. Но если ты сделаешь все, что должна… — вампирша задумывается. Она с прищуром всматривается в мое лицо, словно стараясь понять, чего бы я хотела от нее получить. — В таком случае я разрешу тебе покинуть этот город и жить дальше.

— Что ты?.. — начинает Фредерик, но под злобным взглядом своей жены замолкает.

— Я не хотела тебя отпускать, — продолжает вампирша. — Хотела сделать маленькую беззащитную ведьмочку своей прислугой… Но ты оказалась умнее, чем я думала.

— Сочту это за комплимент, — улыбаюсь я, понимая, что настоящей Амелии явно была уготована именно такая учесть.

— Если ты действительно хочешь свободы, — продолжает Лоренса, будто не замечая моих слов, — ты сделаешь это место подобающим жилищем для двух великих вампиров. В противном случае я не стану сдерживать своего изголодавшегося по свежей крови мужа!

Лоренса отворачивается и выходит из комнаты. Но Фредерик никуда не спешит. Он подходит ко мне, хватает за плечи и проводит своим отвратительно-влажным языком мне по шее.

— Твое молодое тело манит меня с первых минут нашего знакомства, шепчет он. — В твоих венах течет кровь твоей матери — невероятно сексуальной и чертовски аппетитной ведьмы… Лучше бы мой брат не делал ее частью нашей семьи. Как знать, возможно, тогда бы она осталась жива…

Окинув меня голодным взглядом, вампир уходит следом за женой. Но он сам не понимает, что своими последними словами пробудил во мне жажду справедливости, теперь направленную еще и к матери Амелии.

Ведь теперь мне становится понятным, что гибель родителей девушки не была такой уж случайной.

Какое-то время сижу в раздумьях и смотрю на портрет. Семья Амелии, моя новая семья, смотрит на меня, словно в ожидании каких-то важных действий. Они словно ждут, когда я уже до всего додумаюсь и смогу открыть всему миру правду.