— А я говорю правду! — девушка обвела нас взглядом, и её пальцы сжали ножку бокала с соком так, что костяшки побелели. — Он же на тебе никогда не женится. Посмотри на него! Он же женат на своем спортзале. Ты у него на втором месте после перчаток и мешка с песком. Четыре года! Да в приличных домах за такое время либо женятся, либо расстреливают за потерю времени.

— Кира! — рявкнул Егор, краснея. — Хватит. Мы сами разберемся.

— Да вы разбираетесь как улитки на гонках! — в голосе Киры прорезалась истерическая нотка. — Сонь, послушай умную женщину. Время — это единственный ресурс, который нельзя восполнить. Пока он «готовит базу», жизнь проходит! Ты моргнуть не успеешь, как состаришься. Беги, глупая! Живи сейчас!

Мы с Соней переглянулись. Смеяться уже не хотелось. За её словами стояло что-то личное, болезненное. Страх. Страх того, что у неё самой этого времени может не быть.

— Ты невыносима, — покачал головой я, пытаясь разрядить обстановку. — Но логика железная.

— Я реалистка, — она резко выдохнула, словно сдувшись. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить четыре года на ожидание чуда. Если мужчина хочет — он берет и делает. А если не делает — значит, не очень-то и хочет. Или он просто Егор.

Брат закатил глаза и запихнул в рот кусок мяса, чтобы не наговорить лишнего. Соня ласково погладила его по руке, но я заметил, как она украдкой вздохнула. Видимо, слова Киры попали в цель.

— Ладно вам, — примирительно сказала Соня. — Кира у нас просто максималистка. Ей надо всё и сразу.

— Именно, — голос Киры вдруг стал тихим и серьезным. — Всё и сразу. Потому что «потом» — это для тех, кто уверен, что проснется завтра.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, звенящая. Егор замер. Соня опустила глаза в тарелку.

Кира посмотрела на нас, поняла, что перегнула с мрачностью, и снова нацепила свою маску светской львицы.

— Ладно, перегнула, признаю. Давайте выпьем. Вы — свое вино, а я — свой эликсир бессмертия. За то, чтобы мужики наконец перестали быть тормозами.

Я поднял свой бокал, не отводя от неё взгляда.

— За скорость, — тихо произнес я.

***

Ужин плавно перетек в стадию, когда разговоры становятся громче, а смысл слов — более размытым. Соня, не привыкшая к такому количеству вина, окончательно «поплыла». Она хихикала над каждой моей фразой, а её глаза то и дело закрывались.

— Всё, — Егор тяжело поднялся из-за стола, подхватывая девушку под локоть. — Моей принцессе пора в люлю. Идем, Сонь.

— Я не хочу спа-а-ать, — протянула она, повиснув на нем, как мягкая игрушка. — Мы еще про Америку не дослушали…

— Завтра дослушаешь. Пошли.

Он увел её в спальню. Дверь закрылась, отсекая её пьяное бормотание.

Я остался на кухне с Кирой. Она молча встала и начала собирать тарелки. Её движения были четкими, механическими, без лишней суеты. Никакого опьянения — только холодная собранность.

Через пару минут вернулся Егор. Вид у него был паршивый. Лицо покраснело, глаза налились мутной злостью, которую он обычно выплескивал на ринге, но сейчас соперника не было, и эта агрессия бурлила внутри, ища выход. Он явно перебрал. Стресс от новости об операции плюс алкоголь сделали свое дело.

Он прошел к холодильнику, достал запотевшую бутылку водки, плеснул себе полстакана и выпил залпом, даже не закусив.

Я напрягся. В воздухе запахло грозой.

Егор с грохотом опустил стакан на столешницу и повернулся к сестре. Она стояла у раковины спиной к нему, спокойно смывая жир с тарелок.

— Кира, — рыкнул он. Голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Никогда, слышишь? Никогда больше не поднимай эту тему. Ты меня поняла?

Кира даже не обернулась. Она выключила воду, взяла полотенце и начала неторопливо протирать бокал.

— И не подумаю, — ответила она ровно, словно мы обсуждали погоду.

— Я сказал — заткнись! — Егор ударил кулаком по столу. Вилка подпрыгнула и со звоном упала на пол. — Не лезь в мои отношения! Ты ничего в этом не понимаешь!

Кира медленно повернулась. Она прислонилась бедром к столешнице, скрестив руки на груди. В её взгляде не было страха, только ледяное спокойствие и легкая, убийственная жалость.

— Я всё прекрасно понимаю, Егор, — тихо произнесла она. — Соня классная. Очень эффектная, добрая, красивая. Она тебя любит. А ты…

Она сделала паузу, скользнув взглядом по его перекошенному лицу.