— Привет, — улыбнулась, уворачиваясь от его опеки. — Я в порядке. Даже лучше, чем обычно.

— В порядке она, — буркнул он, но напряжение в его плечах не спало. — Ты была у врача? Что сказал Аркадий? Опять таблетки менять? Или в санаторий отправил?

Я глубоко вдохнула. Запахи зала — резина, железо, мужской пот — ударили в нос.

— Пойдем в кабинет, Егор. Разговор есть.

Это прозвучало слишком серьезно. Егор напрягся еще сильнее.

Мы зашли в его стеклянный «аквариум» — кабинет с видом на зал. Он закрыл дверь, отсекая шум ударов и музыки.

— Ну? — он не сел. Он навис надо мной, скрестив руки на груди. — Не томи, Кира. Говори как есть.

Я села на кожаный диванчик, закинула ногу на ногу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Меня будут оперировать, Егор. Через месяц.

Секунда. Две. Три.

Я видела, как смысл моих слов доходит до него, пробиваясь через броню отрицания.

— Что? Какая операция?

— Протезирование клапана. Мой уже не справляется. Аркадий Борисович сказал, тянуть больше нельзя. Либо операция сейчас, пока я молодая и сильная, либо потом будет поздно.

Егор побледнел. Я никогда не видела, чтобы смуглый, здоровый мужик так быстро терял краски. Он рухнул в свое кресло, словно у него подрезали сухожилия.

— Нет, — выдохнул он, тряся головой. — Нет, Кира. Это ошибка. Как так? Ты же чувствуешь себя нормально! Мы же пили таблетки! Мы соблюдали режим! Я же с тебя пылинки сдувал!

— Егор, — я встала и подошла к нему, положив руку на его каменное плечо. — Успокойся. Ничего страшного не случилось. Это плановая операция. Просто пришло время. Мотор износился, надо менять деталь. Это как с твоей машиной. Поменяем клапан, и я буду бегать, как новенькая.

— Это не машина! — он вскочил, начав мерить шагами кабинет. — Это сердце! Открытая операция! Ты понимаешь, что это значит? Риски! Наркоз! А если что-то пойдет не так? А если…

Он задохнулся от ужаса, не в силах произнести самое страшное.

Я смотрела на него с нежностью и грустью. Мой большой, сильный брат. Он мог вырубить противника одним ударом, но был совершенно беспомощен перед моим диагнозом.

— Егор, сядь, — скомандовала я голосом, не терпящим возражений. — И дыши. Вдох-выдох.

Он послушно сел, глядя на меня потерянным взглядом.

— Я не боюсь, — сказала я уверенно. — И ты не бойся. Я хочу эту операцию. Я устала быть инвалидом, Егор. Я хочу жить. Нормально жить. Ходить в клубы, ездить в горы, влюбляться. Я хочу, чтобы ты перестал трястись надо мной, как наседка.

— Я не наседка, — буркнул он, вытирая лицо ладонью. — Я брат.

— Вот и будь братом. Поддержи меня. А не наводи панику. У меня лучшие врачи, лучшая клиника. Всё будет хорошо.

Он помолчал, глядя в пол. Потом тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Ладно. Ладно. Если надо, значит надо. Я найду деньги. Я найду всё, что нужно. Я буду ночевать под дверью реанимации.

— Вот это другой разговор, — я улыбнулась. — Только ночевать не надо, пугать медсестер будешь.

— Кстати, — Егор вдруг поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Ромыч прилетает.

Я замерла. Сердце предательски екнуло, но я тут же взяла себя в руки.

— Рома? Зачем? Я думала он там остается.

— У него перерыв между боями. Визу продлевает. И вообще, соскучился, говорит. Звонил пару дней назад, сказал, что прилетает. Завтра утром.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — я выгнула бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сделало сальто.

— Ну, вылетело из головы. А что?

— А то, — я деловито посмотрела на часы. — Он же с самолета будет. Голодный, злой и на джетлаге. Не пиццу же нам заказывать, как студентам в общаге. Три года не виделись. Надо встретить человека нормально. По-домашнему.

Я начала загибать пальцы, мгновенно составляя план:

— Значит так. Я приготовлю ужин. Сделаем стейки — ты любишь, он любит. Салаты настрогаю, картошку по-деревенски запеку. И шарлотку. Он, помнится, любил сладкое, хоть и строил из себя сурового бойца.

Егор посмотрел на меня с сомнением.

— Кира, ты уверена? Тебе отдыхать надо, а не у плиты скакать. Аркадий сказал — никакого перенапряжения. Я могу доставку из ресторана заказать.

— Фу, Егор! — я фыркнула. — Ресторанная еда — это бездушно. А мы семья или где? Я хочу сама. Мне нужно руки занять, иначе я с ума сойду от мыслей об этой клинике. Так что не спорь. С тебя — купить хорошее мясо и вино. С меня — всё остальное.