Я же подписан на нее в Инстаграме. Я видел ее сторис. Но она никогда, слышите, никогда не выкладывала свое лицо крупным планом. Все эти три года я видел только пейзажи, книги, чашки кофе, эстетичные фото рук с маникюром, иногда — спину Егора или гантели в зале. Я думал, она просто стесняется или играет в загадочность.

Я не был готов к этому.

Передо мной стояла не «мелкая». Передо мной стояла охренительная, взрослая, уверенная в себе женщина. Она вытянулась, оформилась, расцвела так, что все эти мои американские фитоняшки и модели нервно курили в сторонке.

Она увидела меня. Уголок ее рта пополз вверх в знакомой ухмылке, но теперь в ней не было ничего детского. Это была улыбка хищницы.

— Рома? — голос блондинки рядом вывел меня из ступора. Она дернула меня за рукав, привлекая внимание. — Ты чего застыл? Это твой друг?

Я моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Егор уже заметил меня и махал рукой, а Кира… Кира просто смотрела. И от этого взгляда мне стало жарче, чем во Флориде в полдень.

Мы подошли к ним.

— Здорово, американец! — заревел Егор, сгребая меня в охапку. Он хлопнул меня по спине так, что у меня зубы клацнули. — Живой! Кабан! Раскачался-то как!

— И тебе не хворать, — прохрипел я, отвечая на рукопожатие. — Ты тоже зря времени не терял.

Я отстранился от друга и повернулся к Кире. Я чувствовал себя полным идиотом. У меня, тридцатилетнего мужика, повидавшего мир, вдруг пропали все слова.

— Привет, Рома, — ее голос стал ниже, глубже. В нем появились бархатные нотки, от которых по спине побежали мурашки. — Добро пожаловать домой.

— Привет… мелкая, — выдавил я это прозвище, но оно прозвучало так нелепо, что мне захотелось ударить себя по губам. Какая она, к черту, мелкая? Она была на каблуках почти с меня ростом.

Кира чуть приподняла бровь, явно забавляясь моей реакцией.

— А ты не один, — заметила она, переводя взгляд на мою спутницу.

Блондинка тут же расцвела, чувствуя конкуренцию, и еще крепче вцепилась в мою руку, буквально вися на мне.

— Ой, познакомь нас! — защебетала она, стреляя глазами в Егора (оценила масштаб) и смерив Киру ревнивым взглядом. — Я так много слышала о твоих друзьях! Ну, то есть, пока мы летели…

Она хихикнула, намекая на нашу близость.

Я почувствовал глухое раздражение. Присутствие этой случайной попутчицы вдруг стало невыносимым. Рядом с Кирой, которая выглядела как произведение искусства, моя «туалетная» подруга казалась дешевой подделкой.

— Да, конечно, — буркнул я, желая поскорее закончить этот фарс. — Егор, Кира… знакомьтесь. Это Катя.

Повисла пауза.

Блондинка замерла. Улыбка сползла с ее лица, сменившись маской оскорбленной добродетели и ярости. Она отпустила мою руку, словно обожглась, и оттолкнула меня в грудь.

— Я Василиса! — взвизгнула она так, что проходящие мимо люди обернулись. — Мы летели десять часов! Мы трахались! А ты даже имя мое не запомнил?!

Кира издала тихий звук — то ли кашель, то ли сдавленный смешок. Егор закатил глаза, всем своим видом показывая: «Рома не меняется».

Я устало потер переносицу.

— Катя, Василиса… — я пожал плечами, глядя на нее без всякого раскаяния. — Какая разница? Мы прилетели. Спасибо за компанию.

— Ты… ты козел! — выдохнула она.

И в следующую секунду влепила мне звонкую пощечину.

Удар был не сильным — так, скорее обидным. Щеку слегка обожгло.

— Не звони мне! Никогда! Даже не думай меня искать! — крикнула она, развернулась на каблуках и, гордо вздернув носик, зацокала прочь к выходу.

Я посмотрел ей вслед, потирая щеку.

— Да у меня и номера твоего нет.

Повернулся обратно к друзьям. Егор откровенно ржал.

— С возвращением, Казанова, — хохотнул он. — Стабильность — признак мастерства. Не успел ступить на родную землю, как уже получил по морде от бабы.

Я перевел взгляд на Киру. Она не смеялась. Она смотрела на меня с легкой, снисходительной улыбкой, в которой читалось что-то вроде: «Ну что ж, дядя Рома, ты все такой же предсказуемый».

— Эффектное появление, — констатировала она спокойно. — Идем? У нас ужин стынет.

***

Кира развернулась и, не дожидаясь нас, направилась к выходу из терминала.

Я смотрел ей в спину и чувствовал, как земля уходит из-под ног. И дело было вовсе не в десятичасовом перелете или джетлаге.

Она шла так, будто этот аэропорт был её личным подиумом. Бежевое пальто мягко колыхалось в такт её шагам, пояс подчеркивал талию, которую, казалось, можно обхватить двумя ладонями. Но больше всего меня гипнотизировал ритмичный перестук её каблуков по глянцевой плитке. Цок-цок-цок. Каждый звук отдавался у меня где-то в солнечном сплетении.