— Миллер не может находиться в России. По всем данным, он сейчас в Финляндии. Под подпиской о невыезде.

У меня деревенеют пальцы, аж выпадает телефон. Подношу к уху трубку снова:

— Что за страшное преступление он совершил? Я думала, его бывшая просто оскорбилась и хочет денег…

— Из-за того, что он гражданин другой страны. Из-за возможного давления на свидетелей. Мало ли ещё из-за чего.

— Как он пересёк границу?

— У его брата Андрея целый парк личных самолётов. «Невнимательно» досмотрели борт и всё… Да и сам Александр богат и влиятелен. У него связи можешь себе представить какие? Общие правила только для простых смертных.

— Но зачем было так рисковать? Ведь нужно регулярно показываться в полиции? Или как там у них…

— Затем, что ты очнулась, Милена. Он узнал и примчался, как смог.

Не спешу радоваться:

— А теперь не доверяет мне собственную дочь! После того, что случилось, отправил меня отдыхать. Чтобы Нику не пугала!

Меряю быстрыми шагами комнату. Пульс разгоняется снова.

— Эй, дыши глубже.

— Я дышу, Маш! Мне нужно срочно попасть на осмотр к врачу, которому не платит мой муж. В нашей стране ведь есть какой-то реестр всех психов? Я, наверное, уже на учёте…

— Если справка о твоей болезни не липа. В чём я лично сомневаюсь. Не похожа ты на сумасшедшую. Давай так. Я завтра поработаю типа на удалёнке, а сама к тебе. Запишись пока к доктору.

— Спасибо, Машулечка!

Поговорив с Машкой, я несколько минут стою в дверях и наблюдаю издалека за Алексом и Никой. Они не смотрят в мою сторону, заняты игрой.

Он же не увезёт её без разрешения? Особенно если сам в стране находится нелегально.

Поднимаюсь на второй этаж, чтобы переодеться. Такая слабость чувствуется во всём теле! Может, полежать минут пять?

Сворачиваюсь клубком на кровати и отключаюсь.

Глава 35

Открываю глаза и в полутьме не могу понять, какое время суток — поздний вечер? Часы на стене показывают пять утра! Я проспала всю ночь!

Сразу становится понятно, что в комнате я одна. Чувствую, ещё не взглянув в кроватку, что дочки здесь нет.

Кажется, в этот момент в моём теле напрягается каждая мышца. Замираю на секунду, ощущая леденящий душу страх.

Нет, он не мог так поступить… это было бы бесчеловечно жестоко!

Потирая сонные глаза, спешу в соседнюю комнату и тихо открываю дверь.

В спальне Миллера шторы задёрнуты, и в первый момент в полумраке различаю только большую мужскую фигуру, раскинувшуюся на постели. Алекс спит на спине, одетый в штаны и футболку. А у него под мышкой маленький комочек, укрытый одеялом.

Ника!

Лежит, трогательно прижавшись к отцу. Обняла его плечо своей крохотной ручкой и умильно причмокивает во сне.

Охватившее меня отчаяние сразу отступает. Я понимаю, что не дышала, пока неслась сюда, и теперь делаю первый глубокий вдох.

Тихонько, стараясь не топать, прохожу в комнату и присаживаюсь на краешек кровати. Наблюдаю за сладкой парочкой несколько минут.

Спящий Александр Матвеевич отличается от бодрствующего. Сейчас его лицо расслаблено, глаза закрыты. Вся мужская строгость и серьёзность исчезли как по волшебству, и передо мной теперь молодой, очень симпатичный парень. Их с Никой родство заметно невооружённым глазом, хоть она ещё совсем крошка. От отца ей досталось куда больше, чем от меня.

«Ника Александровна Миллер» — проговариваю мысленно. Или «Ника Олеговна Теплова»? В следующие несколько недель решится наша с тобой судьба, малышка. И мне очень страшно, что решать её мужчины будут без меня. Не хочу, чтобы мой ребёнок становился оружием в борьбе двух ненавидящих друг друга братьев. Но всё к тому идёт.

— Ложись к нам. — В тишине вдруг звучит хрипловатый бас.

Вздрагиваю от неожиданности. Задумалась и не заметила, что Алекс проснулся и пристально меня рассматривает.

— Спасибо, — шепчу, стараясь улыбнуться. — Я всё проспала.

Малышка завозилась у него под боком, услышав голоса. Зевает сладко, потягивается.

— Мы поужинали. Ночью пили молоко. — Он кивает на полупустую бутылку. — Я справился. Правда, Полина помогла искупать и переодеть.

От жгучего стыда загораются щёки. Хороша мамаша! Алекс, похоже, это заметил.

— Всё в порядке, Милена. — Он протягивает свободную руку. — Иди ко мне.

Я хочу к нему. И не хочу в то же самое время. Особенно когда в его голосе вновь появляются эти повелительные интонации. Таким же тоном он настаивал вчера на том, чтобы я не подходила, такая взвинченная, к Нике. В моём мозгу загорается сигнал «опасность». Только ещё одного припадка мне не хватало.

Ника вдруг начинает хныкать. И я благодарю небеса за то, что эта неловкая пауза так удачно прервалась.

— Проголодалась, пора завтракать, — тянусь к малышке и подхватываю её на руки. — Пожелаем доброго утра папе и пойдём умываться.