Александр в один шаг сокращает расстояние между нами. Теперь он так близко, что чувствую тепло его тела и свежее, мятное дыхание.

Пятиться мне больше некуда.

Он обхватывает мой подбородок и приподнимает, заставляя смотреть глаза в глаза.

Я будто леденею вся. Кончики пальцев покалывает, в ногах появляется слабость. Отчётливее ощущаю исходящую от него опасность, хоть он прямо и не угрожал ещё.

Миллер обнимает вдруг за талию и крепко прижимает к себе!

Это ещё что такое?!

Трусливо жмурюсь, уперев кулаки в его каменный живот, и пытаюсь отвернуться. Но это всё равно что спасаться от гигантского удава, который тебя почти уже придушил и собирается съесть.

Он держит и, не отводя взгляда, склоняется к моим губам.

Разница в росте у нас слишком большая, и поцелуя не получается.

Да и зачем нам целоваться, я никак не пойму?! Он ведь не может не знать, что я жена его брата?!

В следующий миг меня отрывают от пола и ставят на кровать. Опешив от подобной наглости, я разжимаю пальцы, и простыня падает на пол.

Миллер поудобнее перехватывает меня и впивается в губы. Сжимает так, что не могу вздохнуть, только мычу.

Со мной такое впервые. Никогда ещё мужчины не проявляли ко мне такого «интереса». С Тепловым было иначе — чтобы влюбить в себя, он ездил по ушам.

А здесь — ну просто бразильские страсти!

Во мне поднимается волна негодования! Ещё один умник вздумал поиграть со мной, как с куклой?! Решил — зачем бороться с ненавистным кузеном за дочь, если можно перетащить на свою сторону его жену?

Какой-то абсурд! Но другого объяснения такому поведению у меня нет.

Со всей силы толкаю этого мужлана в грудь. Замахиваюсь и бью по лицу, вкладывая в удар ярость и обиду на весь их подлый мужской род!

Вместо того чтобы рассердиться, Миллер начинает улыбаться. И злит меня этим ещё больше!

Спрыгиваю с постели, краем глаза замечая, как он потирает щёку.

Несусь к кроватке и беру Никулю на руки.

— Извини. Не хотел пугать.

— Вам смешно?! Вы вообще в своём уме?!

Александр скрещивает могучие ручищи не груди и поясняет:

— Я просто счастлив тебя видеть. Несколько месяцев назад отдал бы целое состояние, всё что у меня есть… за одну твою пощёчину.

Проговорив это, он становится предельно серьёзным, но глаза… Разве можно смеяться глазами?

Глава 29

— Поверить не могу! — негодует Машка. — Александр Миллер — отец Ники?!

Мы на кухне вдвоём. Я заканчиваю остужать детскую кашку и надеваю соску на бутылку.

— Об этом никто пока не знает. Ни Миллеры, ни Тепловы, если верить Олегу.

— И что он здесь делает? Зачем примчался?

— Не поняла пока. Знаю только, что он с Дяевыми в последние месяцы поддерживал связь, приезжал сюда.

Про поцелуй решаю не рассказывать. Мне бы в себе сперва разобраться. Но вопросов, наоборот, больше и больше. Ничего не понимаю.

Мы выходим на веранду. Прекрасное деревенское утро. Тёплое, солнечное, тихое. Пахнет свежескошенной травой и домашней выпечкой. Я словно в сказку попала!

Вся семья в сборе. Посреди большого круглого стола красуется блюдо с горой румяных блинов. Тарелки с фермерской ветчиной и сырами. Кувшин молока и исходящий паром чайник с каким-то травяным сбором.

— Кормите детей и садитесь за стол, девочки, — зовёт Нина Николаевна. — Кто будет кофе?

Малыши ползают в манеже. Поля достаёт Славика и усаживает в высокий стул. Никуля, оставшись без компании, начинает хныкать. Видит свою бутылку с кашей и тянет ко мне ручки.

— Доброе утро! — раздаётся вдруг бас. — Прошу прощения ещё раз, что нагрянул без приглашения.

Миллер.

Видимо, он с дороги принял душ и переоделся. Мокрые тёмные волосы торчат в художественном беспорядке. Вместо строгой рубашки и брюк на нём белая футболка и голубые джинсы. И производит он теперь совершенно иное впечатление, чем полчаса назад.

Они внешне похожи с Тепловым, но по ощущениям — небо и земля.

От Александра веет спокойствием и силой. Какая-то надёжность чувствуется в каждом плавном движении, прямом взгляде и выражении красивых карих глаз.

Олег же вызывал у меня всякий раз тревогу и беспокойство на бессознательном уровне, даже когда я его ещё не подозревала в обмане.

Интуиция, предчувствие? Или всё куда банальнее — кузен мужа мне просто очень нравится как мужчина. Его наглый поцелуй взбудоражил, хотя должен был вызвать гнев и отвращение.

Ну и самое главное. Александр — родной отец моей драгоценной малышки. Мы связаны теперь навечно.

Стараюсь не глазеть на него. Но он ловит мой взгляд и невозмутимо подмигивает.

— Саша, ты знаешь, мы тебе всегда рады! — с укором восклицает хозяйка. — Приезжай и оставайся столько, сколько хочешь! Прямо сердце радуется, когда вижу вас снова втроём!

Сказав последнюю фразу, Нина Николаевна всхлипывает. А я не понимаю, с чего она вдруг так расчувствовалась.