— Они с Полей вернулись от соседей?

— Угу. Я посадил детей в манеж. Что это будет? — Он кивает на тесто.

— Пирог «Зебра». Старый, ещё советский рецепт.

Он направляется к раковине, тщательно моет руки. Подходит ко мне и встаёт сзади, очень близко. Видимо, в той жизни, которую я забыла, у нас это было нормальным — всё время касаться друг друга. Если он меня не обманывает, и мы действительно были близки.

А у меня от нашей близости с непривычки опять мурашки.

— Давай вместе. Что нужно делать?

— Лить тесто слоями в эту форму, — объясняю. — Можешь взять шоколадное.

Миллер с энтузиазмом берётся за дело.

А я вскоре уже жалею, что духу не хватило его спровадить.

Он слишком близко! Чувствую спиной, как при каждом движении перекатываются мышцы под его футболкой. Как его дыхание щекочет мою кожу, отчего каждый невидимый волосок встаёт дыбом.

Я так взволнована! Ещё немного, и пальцы начнут дрожать.

— Нужно ближе к середине, иначе слои получатся кривыми, — поправляю, видя, как вместо ровных коричневых и белых кругов у нас получается косое нечто. — Некрасиво.

Миллер возражает, касаясь моего уха губами:

— Очень красиво. Съел бы прямо сейчас.

Мужская рука обхватывает мою талию. Машинально втягиваю живот.

Он ведь про торт?

Я пропускаю пару вдохов. И прикрываю глаза, когда он склоняется и целует в плечо. В сарафане-бандо без бретелей чувствую себя вдруг голой рядом с этим великаном.

Как далеко мы могли зайти в те два месяца? Может, для женитьбы были исключительно прагматичные причины? Что, если всё не так, как я успела нафантазировать?

Голова кругом, стоит представить нас в постели.

— Кажется, всё, — сообщает он тихо, обнимая крепче.

Никогда раньше мне так сложно не давалась Зебра, несколько раз ложку чуть не выронила!

— Ещё глазурь и крем.

Осторожно выпутываюсь из объятий и, стараясь не смотреть на Александра, деловито сую форму с будущим пирогом в разогретую духовку с таким видом, будто ничто, кроме этой «Зебры», меня вообще не интересует.

Потому что всё ещё не понимаю, как с ним себя вести.

Александр мне очень нравится. Он — отец моей дочери. И противник моего мужа, который всячески показывает, что мы на одной стороне.

Мне бы на радостях броситься в его объятия, но ставки слишком высоки. Поведу себя неправильно, доверюсь не тому человеку и всё…

Миллер отходит и присаживается на высокий стул у стены. Смотрит на меня пристально, скрестив на груди руки.

— Мила, тебе неловко со мной? — вдруг звучит голос рядом.

Ещё как.

— Из-за пробелов в памяти я чувствую себя… дезориентированной.

Миксер у Дяевых допотопный. Он — прапрадедушка современных моделей, и я поначалу не понимаю даже, как его включить. Но раз стоит на столе, значит, рабочий.

Закладываю в чашу масло и сгущёнку, включаю агрегат в розетку…

— Потому что я знаю о тебе то, чего не знаешь ты сама?

Чувствую, как едва успокоившийся пульс начинает разгоняться снова.

— Что, например?

— Например, какая ты прекрасная мама. До сих пор в голове не укладывается, насколько я везучий. Ника — нежданный подарок, о котором я даже мечтать не мог.

Эти слова проникают в самое сердечко и разливаются по телу тёплыми волнами.

Он продолжает:

— Когда целую, у тебя розовеют кончики ушей и появляется румянец.

Ой, мамочки. Он просто сейчас смотрит на меня, а лицо уже начинает гореть!

— Знаю о крошечной родинке в секретном месте…

Что ещё за секретное место?! На ум приходит что-то совсем уж неприличное… такое, что не показывают посторонним.

Боковым зрением замечаю, как Александр поднимается со стула и медленно идёт ко мне.

Живот вдруг сводит несильным, но весьма ощутимым спазмом. Тепло внутри превращается в жар и сосредотачивается внизу.

Я будто плаваю в каком-то эротическом тумане. Разве можно одними лишь невинными словами погрузить человека в транс?

Напоминаю себе, что совсем его не знаю. Но сердце откликается на его голос, его руки… будто помнит.

Разволновавшись, слишком сильно сжимаю рукоятку миксера. Влажные пальцы соскальзывают, и агрегат вдруг оживает с душераздирающим рёвом!

Белый крем взмывает к потолку и приземляется холодными липкими каплями мне на руки, грудь… Я теперь вся в сгущёнке!

Миллер рывком забирает у меня миксер и откладывает его в раковину.

А я от шока шевельнуться не могу! Боже, спасибо, что это не блендер с лезвиями!!!

— Думаю, этой «Зебре» достаточно будет глазури. — Он улыбается, обнимая меня и разворачивая к себе. — Обойдёмся без крема.

Смотрю на него снизу вверх зачарованно. Хочется встать на носочки и повиснуть у него на шее!

— На тебя тоже чуть-чуть попало. — Поднимаю ладонь и стираю крем у него со скулы. Руку отнимать не хочется. Хочется трогать его, гладить…