— Само собой. Ты увидела их вместе и выбежала сразу. Я тебя узнал и вышел следом. Представляться не стал, ты не в том состоянии была. О чём жалею до сих пор — что пустил тебя за руль в метель. Не пришлось бы вытаскивать из оврага. И Ника родилась бы не на этой ферме, а в больнице, на две недели позже.

У меня кровь приливает к лицу.

Если так всё и было... Я подвергла ребёнка смертельной опасности, рискнув ехать в плохую погоду. И ради чего?

Какая же я… Как я могла?! Точно сумасшедшая.

Чувствую, как быстро глаза наполняются влагой. Смаргиваю слёзы и утираю лицо рукавом рубашки.

Кладу кисточку и делаю шаг к двери. Мне нужно на воздух, а то нанюхалась краски и голова кружится.

Александр следует за мной. Перехватывает на пороге и притягивает к себе.

— Не нужно себя винить. Кто мог знать, что деревья упадут и перегородят дорогу?

Прочёл мои мысли, что ли…

Он касается моего подбородка, приподнимает лицо ладонью, склоняется и мягко целует в губы. Гладит подушечкой большого пальца щёку, скулу.

Очень приятно. Растаяла бы от удовольствия, не будь у меня хаоса в голове.

Миллер прерывает поцелуй, но прижимает к себе ещё крепче:

— Жаль, ты не помнишь рождение Ники. Чудесная была ночь, хоть и понервничать пришлось неслабо.

— Как ты понял, что она твоя? Всё же анонимно…

— Анонимно, да. Но владелец клиники, в которой вы выбирали донора и делали потом подсадку, — мой друг. Мне ни к чему было знать, кто биологический отец. Просто хотел подтвердить свою догадку, что это точно не Теплов.

Мы садимся на скамью. Александр обхватывает мою руку и переплетает наши пальцы.

— Подтвердил?

— Угу. Богданов понял, что твоя малышка мне не племянница, а родная дочь. Он не должен был разглашать, но всё же сказал мне.

— Теплов его по судам затаскает за это!

— Затаскает, да. Стоит мне заявить на Нику права. Это одна из причин, почему я ещё этого не сделал. Ждал, что ты очнёшься и расскажешь, что случилось между вами. Уверен, это он тебя ударил. Но ты ничего не помнишь и показания против него не можешь дать.

Как всё складно. Только вот показания чокнутой никто на веру принимать не будет. И всё же.

Одно дело, когда мы с Машкой просто болтаем и строим догадки. И совсем другое — когда серьёзный, вменяемый мужчина говорит буквально то же самое.

— Мне нужно вспомнить события последних месяцев как можно скорее! Скажи, у нас с тобой что, был роман?

Уже поняла, что был. Но это не укладывается в голове.

— Мы собирались пожениться, Мила.

Глава 32

«Мы собирались пожениться», — сказал Миллер.

Я прокручиваю эти слова в голове уже несколько дней.

Когда он сказал по телефону, что любит, я так не взбудоражилась. Ведь это могло быть выражением поддержки матери своего ребёнка. Расчувствовался и сказал.

Но поверить в то, что такой парень решил женится на мне спустя всего каких-то пару месяцев после знакомства?

После того разговора мы не касались темы наших отношений. Алекс проводил дни в городе, занимаясь делами, но вечерами возвращался на ферму.

Я начала привыкать к его ненавязчивому присутствию. К его особенным взглядам и случайным прикосновениям.

Сейчас уже вечер, солнышко низко. Александр сидит с ноутбуком на террасе, а рядом с ним в высоком стульчике Ника играет своими погремушками и грызунами.

— Как эта штука может быть безопасной, если она полностью помещается у ребёнка во рту?! — сокрушается Алекс. — Мне кто-нибудь объяснит?

Я отворачиваюсь, пряча улыбку. Поля в очередной раз закатывает глаза.

Видно, что опыта плотного общения с малышами у чемпиона нет — нервничает каждый раз, когда дочь засовывает игрушки в рот. Объяснила ему уже, что все они безвредны и облегчают прорезывание зубов. Но он как будто всё равно сомневается.

Наблюдаю за ними из кухни и улыбаюсь. Чувствую, что Ника с отцом в безопасности. Он искренне полюбил её и Теплову в обиду не даст.

Чего не скажешь обо мне.

Представляю, как Олег разозлится, когда узнает, что я пропускаю сеансы с психологом. А если ему кто-то донесёт про то, что его кузен здесь? Брр…

Возвращаюсь к своему пирогу. Кажется, я тысячу лет ничего не пекла! Но сегодня вдруг захотелось — появилось вдохновение.

По этому рецепту мы с бабулей часто делали «Зебру», когда я была маленькой. Он возвращает меня в детство — в уютный деревенский дом на залитую закатными лучами кухню. В то беззаботное время, где самой большой печалью был подгоревший, вовремя не вынутый из духовки пирог.

Жаль, Никуля его сегодня не попробует. Но, когда она подрастёт, мы будем печь вместе.

Разливаю тесто по двум мискам, в одну из которых всыпаю какао. Порошок поднимается облаком и оседает на столешнице.

— Стоило появиться Славику, и дочь потеряла ко мне интерес, — сообщает Миллер, заходя на кухню.

Вздрагиваю от неожиданности. Задумалась и не услышала шаги.