Алекс закидывает подушку за голову и замирает, не сводя с меня пристального взгляда. Он серьёзен, сосредоточен на мне и хмур. Это вызывает какое-то бессознательное беспокойство.

— Нам нужно поговорить, Мила.

Сейчас? Вот уж вряд ли.

— Хорошо. Позже.

Забираю бутылку с прикроватной тумбочки, Никины погремушки и выхожу из комнаты.

Фух! Почему мне с этим мужчиной так сложно? Чувства всмятку каждый раз.

Завтракаем вчетвером: мы с Полей, Алекс и домчавшаяся из Москвы без пробок Машка. Малыши возятся рядом в манеже.

После омлета и кофе чувствую себя гораздо лучше. И пока все заняты обсуждением новостей, отлучаюсь в свою комнату, чтобы принять лекарство. У него накопительный эффект, как сказано в инструкции, потому я спокойно и проспала всю ночь. Хоть какая-то польза от Олегова психолога.

Через несколько часов у меня встреча с доктором, который мне, надеюсь, и вправду поможет. Это родственница Машиной коллеги, опытный психотерапевт.

Всё утро у меня получалось избегать Миллера. Несложно догадаться, о чём именно он хочет со мной поговорить. Мне о вчерашнем происшествии и вспоминать-то стыдно, не то что обсуждать его с мужчиной.

Часы подбираются к полудню, мне пора вызывать такси. Надеялась, что Алекс уедет в город по делам, но он как засел с ноутбуком на террасе, так и сидит, изредка отходя поговорить по телефону.

— Ты далеко? — интересуется, приподняв бровь, когда я появляюсь из гостиной с сумкой.

Многозначительно переглядываемся с Машкой.

— Я в Москву на пару часов.

— Сама за руль? — Он хмурится.

— На такси.

— Я отвезу.

Торможу на пороге, пытаясь придумать отговорку. Но ничего путного на ум не приходит.

— Мы за Никулей присмотрим, — встревает Поля.

Похоже, от разговора наедине мне теперь не отвертеться. А я к нему совершенно не готова.

Миллер идёт наверх переодеваться и спускается минут через пять, за которые я успеваю потискать свою девочку. Так сложно расставаться с ней даже на полдня!

— Куда едем? — спрашивает Алекс, когда машина выезжает за ворота.

Называю адрес, и он вводит его в навигатор.

— Медицинский центр?

— Да. Записалась к психотерапевту.

— Думал, мы сперва обсудим случившееся с тобой. — Он бросает на меня короткий взгляд и отворачивается, сосредотачиваясь на дороге.

— Не понимаю, что вчера случилось и почему. Надеюсь, врач мне объяснит.

— Самая очевидная причина — ты испугалась. Того, что я сделал.

— Ничего страшного ты не сделал.

— Вот именно. Но ты запаниковала, стоило мне…

— Дело не в сексе, Алекс!

Думаю, как бы свернуть с неприятной темы, но в следующую секунду звучит вопрос:

— Теплов тебя насиловал?

У меня волосы шевелятся на голове от этой фразы, такая она жуткая.

— Нет! — выпаливаю.

— Делал что-то такое, что тебе не нравится? Пугает? Обижает?

Конкретно сейчас меня пугает голос и выражение лица Алекса. Он так сильно сжимает руль, что аж костяшки пальцев побелели.

Обижал ли меня Теплов? Пугал? Да, было.

— Ты считаешь, что у меня посттравматический синдром? — оборачиваюсь к нему всем корпусом, насколько позволяет ремень.

— Вроде того. Ты ответишь на вопрос?

— Мы ссорились. В последнее время часто.

— То есть ещё до родов?

— Да.

— Руки распускал?

Если расскажу, как муж меня хватал, беременную, и тряс, Миллер взбесится ещё больше.

— Алекс, мой брак в прошлом. Ничего ужасного у нас с Олегом не было. Если и было перед родами и после, я бы тебе об этом рассказала.

Действительно. Если верить Алексу, у нас с ним была любовь неземная. Пожаловалась бы я любимому мужчине на бывшего? Думаю, да. Раз он сейчас об этом спрашивает, значит, не было у нас такого разговора раньше.

То есть получается, он должен знать сейчас гораздо больше, чем помню я. Но не знает. Почему?

Несколько минут едем молча. Я перебираю в голове события нашей с Тепловым недолгой супружеской жизни. Ничего, что я хотела бы сохранить. Вспоминаю в очередной раз всё, что слышала о Миллере от Олега и из прессы.

Видимо, на моём лице отразились эти сомнения.

— Хочу, чтобы ты знала. На твоём теле нет места, которое я не трогал бы и не целовал. Ты отдавалась мне без страха! Не боялась тогда, и теперь не стоит, ясно?

— Я этого не помню!

Телефон тренькает на приборной панели. Миллер резко выворачивает руль и останавливает машину на обочине. Отстёгивается и выходит под моросящий дождик.

Он злится. Могу себе представить, что он чувствует в последние недели. Как будто женщины, которую он любил, больше нет. Если любил. Рождественскую ночь, которая сблизила нас, я не проживала, чёрт возьми!

Откуда мне знать, что всё им сказанное не ложь? Он любит дочь и всё сделает ради того, чтобы мы с Никой не вернулись к Теплову.

А тот жуткий скандал с его бывшей девушкой? Адель, кажется, её зовут. Сложно не бояться мужчину, которого обвиняют в насилии, и просто верить ему на слово.