— Прошу тебя, давай поговорит потом. Ты взвинчен. Можешь сделать то, о чём потом пожалеешь, Олег!

— Почему она меня Алексом назвала? Он здесь?

Я осторожно обхожу его по большой дуге и останавливаюсь напротив окна, чтобы Теплов к нему оказался спиной и не видел, что будет происходить на улице. Он поворачивается, не сводя с меня невменяемого взгляда. Оторопь берет.

— Нет. Но бывал раньше, когда я рожала Нику.

Он что-то обдумывает молча. Главное, не хватает и не угрожает больше.

— Хочу, чтобы мы с тобой всё прояснили. Надеюсь, до развода в действительности не дойдёт. Я вам с Никой не враг, Миллеры врут тебе.

— Хорошо. Может быть.

— Прости, я переборщил. — Он вдруг протягивает ко мне руки. — Иди сюда.

Раскаяние изображает. Он просто сумасшедший! Настроение ежеминутно меняется.

Делаю шаг, хоть ноги плохо слушаются. Олег ловит за руку и тянет на себя, обнимает. Сюр какой-то.

— А это что? — Он сдвигает кофту с плеча. — Ну ты сука! Спишь с ним всё-таки!

Резко дёргает, ткань с треском разъезжается и теперь свисает лохмотьями с плеча. Что он мог там увидеть? Засос, что ли?

Его глаза совсем дурные, зрачки неестественно расширены. Ужас!

Он с силой толкает меня на кухонный островок. Я больно впечатываюсь в столешницу, но быстро беру себя в руки.

Теплов со всей дури бьёт в стену так, что дом дрожит. Следом сметает одним махом со стола посуду. Она с оглушительным звоном бьётся о пол.

Моя бедная девочка заходится в крике. Представляю, как ей страшно!

Нужно что-то делать!

Коленки подкашиваются, но кое-как подкрадываюсь к детскому стулу.

— Олег, давай уедем! — умоляю уже. — Но без Ники. Нельзя при ней!

— Дрянь. Какая же ты дрянь! Я тебя из деревни вытащил, давал всё, что хотела. Но мало было, да?

В его руке опасно поблёскивает пистолет. Я глаз с него не свожу.

— Я тебе очень благодарна. Ты во всем прав.

— За дурака меня не держи. Он здесь?

— Нет.

— Не ври. — Дуло снова направлено на меня.

Сказать, что Александр здесь и наверняка нас видит? Я бы решилась на это, будь передо мной вменяемый человек. Теплов же совсем слетел с катушек. У него глаза бешеные и руки трясутся, это ненормально.

Решаюсь. Потому что иного выхода из положения не вижу.

— Он знает, Олег.

— О чём? — Он прожигает меня своим жутким взглядом.

— Я вспомнила, что было перед комой, и обо всем рассказала. Миллеры знают, что ты меня едва не убил.

Он вытирает испарину на лбу и смачно ругается.

— Вспомнила, значит? Дура. Кто тебе поверит? Моё слово против твоего.

— Легче будет поверить, если тронешь меня ещё раз.

Кулак снова обрушивается на столешницу. Я улучаю момент и бросаюсь к дочке, закрывая её собой от взбесившегося «папаши».

Оборачиваюсь и дышать перестаю от шока. Олег наводит на меня пистолет, целится прямо в лоб! Вид у него решительный. Будто и вправду способен выстрелить.

Молю Бога, чтобы спас. Если меня застрелят, дочь пострадать не должна! Она такая маленькая и не запомнит этого кошмара.

Я плачу вместе с ней. Смотрю в глаза чудовища, и слёзы градом по щекам.

Раздаётся сухой щелчок. Предохранитель?! Мамочки!

Отчаянно прижимаю к себе дочь.

И гремит выстрел. Оглушает. Следом звон стекла!

Я вся будто окаменела. В голове — гул, в ушах какой-то треск. Малышка умолкла, дрожит у меня в руках. Не верю, что это происходит с нами!

Ненавижу! Ненавижу этого подонка всей душой! Оказалось бы сейчас в руках оружие, я пустила бы его в ход не задумываясь.

Решаюсь открыть глаза.

Олег по-прежнему смотрит на нас.

— До чего ты меня довела! — рычит яростно. — Ещё показания дай! Сука!

Дам обязательно, если жива останусь. И это нам обоим очевидно. Бывший муж едва сдерживается, чтобы сию минуту не всадить пулю мне между глаз.

Целится. И я надеюсь, что ему не хватит духу.

Шепчу дочке, как сильно я её люблю. Мысленно прошу прощения, что допустила такое…

И раздаётся выстрел.

Глава 47

Сознание возвращается обрывками, я будто провалилась в глубокий колодец и на мгновения выныриваю на поверхность. Звуки доносятся как сквозь толщу воды — оглушивший меня выстрел, кажется, все ещё звенит в воздухе.

Судорожно шарю рукой по лицу, ощупываю лоб, хоть это очень глупо. Была бы в нём дыра, я не сидела бы сейчас на ледяном полу посреди кухни, а валялась в луже крови. Вот как Теплов.

Кровь растеклась по полу. Алым забрызган кухонный гарнитур. Зрелище как из фильма ужасов.

Как только получается навести резкость и рассмотреть бывшего мужа получше, сразу жмурюсь, закрывая рот ладонью. Выпитый кофе устремляется вверх по пищеводу, и приходится задержать дыхание.

Это не Олег стрелял. А в него.