— Родители в гостях, остались в Задонске ещё на пару дней. А подружки из соседнего села, о которых я тебе рассказывала, не смогли прийти из-за детей — все перезаражались ветрянкой.

— Очень жаль.

— Я так рада, что вы приехали! Ненавижу грозы, одна бы с ума тут сошла!

Как раз где-то очень близко сверкает молния, а через несколько секунд раздаётся грохот. Вздрагиваем с Полей синхронно. Миллер снисходительно улыбается, ему ненастье нипочём.

Оставшуюся часть дня Миллер возится с дочкой, не переставая вести телефонные разговоры. Наверное, ему сложно было выкроить в своём графике целый день и ночь на эту поездку с нами. И я несказанно рада, что он остался.

Стараюсь не думать о Насте, но это едва ли возможно. Алекс постоянно созванивается с ней, и я волей-неволей слышу их разговоры.

Перед глазами они вместе, работающие в офисе, ужинающие в ресторане, возвращающиеся из совместных поездок. Марк подрядил её заниматься делом семьи, она посвящена во все подробности конфликта между Алексом и Адель, Мной и Тепловым. Значит, действительно близкий человек, которому доверяют самое личное и конфиденциальное.

Интересно, как далеко у них зашло? Или я из-за ревности всё это сочиняю? Причина его равнодушия ко мне может быть не в другой женщине, а в том, что он просто перегорел. Сказал же — я после комы другая и могу никогда не стать прежней. Такой, с которой ему раньше хотелось быть.

Постоянно ловлю флешбэки, убираясь после ужина в кухне или проходя мимо той самой двери, за которой мы с Алексом чуть не занялись любовью. И неимоверно злит то, как глупо у нас всё закончилось.

А вдруг нет? Что, если ещё есть шанс?

Нужно попробовать сегодня с ним по душам поговорить. Дать понять, что я уже в норме и понимаю, чего хочу. А то улетит в свою Финляндию, и мы ещё неделю–две не увидимся.

Уложу малышку и пойду к нему.

Глава 41

Ника наконец засыпает, убаюканная шумом дождя. Лежу с ней рядом ещё несколько минут, слушаю ровное дыхание.

До сих пор не могу привыкнуть, что это чудо — моё. Надышаться никак ею не могу. И не хочется никуда уходить.

Но раз уж решила.

Прихватив радионяню и пустую бутылку из-под молока, спускаюсь по деревянной лестнице вниз. Стоит подумать об Александре, и сердце начинает колотиться чаще.

Дом погружён в сонную тишину, нарушаемую только нарастающим завыванием ветра и раскатами грома где-то вдалеке. Поля с сыном уже в своей комнате, свет под дверью не пробивается. Значит, спят. Наверное, Алекс уже у себя и тоже лёг.

Мы за весь вечер сегодня нормально так и не поговорили. А мне так хотелось побыть с ним, просто посидеть рядом хотя бы, наедине, без необходимости делить его с кем-то ещё.

Спускаюсь вниз, и тревога нарастает вместе с грохотом над головой. Гроза приближается, воздух наэлектризован.

Как всегда в непогоду, у меня появляется предчувствие чего-то неотвратимого. Но я больше не боюсь. Потому что где-то рядом Он.

Иду через гостиную на кухню. Там горит неяркий свет — только тусклая желтоватая лампочка над плитой.

Алекс стоит ко мне спиной у кухонного островка. Моих шагов явно не слышал, продолжает сосредоточенно что-то делать на столешнице.

Он в простой тёмной футболке, которая обтягивает широкую спину и плечи, подчёркивая рельеф мышц, играющих под тканью при каждом движении. В руке — высокая квадратная бутылка. Он откручивает крышку и наполняет стакан, в нём звякают ледышки.

Замечаю напротив него на столешнице планшет. На экране — Марк.

— Мила, привет! — первым меня замечает он.

Алекс оборачивается. Его взгляд натыкается на меня в полумраке, на лице мелькает удивление. Думал, все уже спят, что ли?

Он не улыбается, просто смотрит. Тёмные глаза скользят по мне, от взъерошенных волос, собранных на макушке в пучок, до босых ног.

Я замираю на пороге, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он мне дико нравится. Эта его небрежная, почти животная сила, которую не скрыть даже простой хлопковой футболкой. Он выглядит уставшим, по-домашнему расслабленным и от этого невероятно сексуальным.

— Привет, — бормочу я, чувствуя себя непрошеной гостьей. — Я не помешаю. Бутылку ополосну только.

У Марка такое озабоченное выражение лица, наверное, что-то важное обсуждали.

— Нет, Милен, останься, — спешно просит Алекс и кивает Марку. — Продолжай.

Пока Марк рассказывает последние новости, Алекс пододвигает для меня стул. Послушно опускаюсь на него.

— Ребята, к сожалению, обрадовать мне вас нечем. Теплов на контакт отказывается идти. Со мной он говорить не хочет. Настя пробовала — он её послал. Довольно грубо. Ей показалось, что он был пьяный или под чем-то ещё посерьёзнее. Совершенно неадекватный, агрессивный.

Снова Настя. Ревную её к Миллеру, и за это стыдно. Она же добивается справедливости для меня и моей дочери. Я должна быть ей благодарна.