Раздаётся хлопок, от которого на мгновение цепенею. И звон разбитого стекла. В окне теперь дыра зияет.

Фух, слава тебе, Господи, он выстрелил не в НИХ! Секундное облегчение. И осознание, что пистолет в руках Олега боевой.

Меня ледяным потом прошибает. Руки действуют по привычке, будто сами по себе. Кажется, что я решения ещё не принял. И как вообще можно решиться на убийство?

Нас с Милой разделяет слишком большое расстояние. Но надеюсь, что она меня видит. Беззвучно проговариваю: «Я. Тебя. Люблю».

Задерживаю дыхание.

Прицеливаюсь и стреляю.

Глава 46

Несколькими часами ранее

С самого раннего утра у меня с лица не сходит блаженная улыбка.

Проснулась в тишине, под мерное тиканье настенных часов. Гроза ушла? Ура!

В окно выглядываю с опаской. Там темно и всё ещё ненастно, ветер свистит и накрапывает дождик. Но в нашей тёплой спальне уютно, горит желтоватым светом ночник.

Хотела сбегать вниз за Никиной кашей, но стоило взглянуть на Алекса и зависла на несколько минут.

Сижу на краешке кровати и наблюдаю, как он спит. Простыня сползла, обнажив широкую спину и плечи. Правое выглядит зловеще. Ничего себе, ему досталось вчера! Не похоже на обычный ушиб, в чём он заверял меня ночью. Глубокие ссадины на коже, и вся правая сторона будто опухла. Это очень больно, наверное. Как же он держал меня в душе на руках?! И не просто держал, а…

Щёки вспыхивают румянцем.

Я осторожно глажу его спину, целую сзади в шею и слегка ерошу носом волосы на затылке. Знаю, что вряд ли проснётся — сильно устал. А ещё потому, что всё вроде спокойно, можно уже не бдеть.

Как же всё хорошо теперь! Тьфу-тьфу.

Жмурюсь от счастья, проверяя дочку в колыбельке. Касаюсь пухлой розовой щёчки.

Как же нелегко от этих двоих уходить!

Но надо. Если малышка проснётся голодной, она перебудит всех! А время раннего завтрака у нас с минуты на минуту.

Сбегаю вниз по лестнице, стараясь не топать.

Страшно поверить, что это всё не сон. Что мы с Александром Миллером действительно провели ночь вместе. В подтверждение этого все ещё ощущаю его прикосновения на своей коже. Мышцы ноют от непривычной нагрузки. И немного тянет низ живота.

За последние несколько часов не раз порывалась ему признаться. Открывала рот, но слова буквально застревали в горле. Мы наскучались за эти месяцы так сильно, что не могли оторваться друг от друга даже на минуту.

Мне не хотелось разрушать это волшебство. А оно в один момент бы схлопнулось, словно мыльный пузырь. Потому что рассказывать пришлось бы вообще всё. Первое, о чём он захочет узнать — о том вечере с Тепловым. После которого я оказалась в коме.

Боюсь даже представить его реакцию. Уверена, что он всё бросит и помчится сводить счёты. Подмена лекарства, как оказалось, была не самым гнусным поступком Теплова. Теперь я это знаю.

В голове до сих пор не укладывается, каким чудовищем оказался мой муж. Всегда считала, что для таких мерзких поступков, как те, что он совершил, нужен серьёзный мотив. Сильная, лютая ненависть. А теперь у меня ощущение, что он меня и человеком-то не считал. Думаю об этом, и внутри всё вскипает.

Алекс рано или поздно обо всём узнает. Но я хочу побыть с ним вот так, спокойно, хотя бы до конца дня. Вернёмся в город и поговорим.

Я ещё несколько минут просто стою и смотрю на них. На мою безмятежно спящую семью. Ловлю этот хрупкий миг тишины и покоя. Потом на цыпочках выхожу из комнаты.

Пока готовится детская каша, успеваю сварить и выпить кружку кофе и поразмышлять.

Всё, что рассказывал Олег мне и родным в последние недели — враньё.

Вспоминаю обо всех его загулах, о бесконечных ссорах и о том, какие вольности по отношению ко мне он себе позволял, и такое зло берёт!

Сейчас, рядом с Александром, я понимаю, каким прекрасным может быть союз мужчины и женщины. И как настоящий отец любит и оберегает своего ребёнка. Я помню, как ведут себя друг с другом Миллеры, насколько все они близки.

И поведение Олега не могу оправдать ничем. Он знал, на что идёт, и сам настоял на ЭКО от донора. Но принять действительность так и не смог.

У нас много месяцев не было интима и давно не осталось чувств друг другу. Следовало просто тихо разойтись. Но ему проще показалось меня прибить, чем разводиться. Повезло, что после комы я ничего не вспомнила. Муж знал — как только я очухаюсь, первым же делом заявлю на него. Потому что шарахнуть со всей дури головой о раковину не то же самое, что нечаянно толкнуть в пылу ссоры.

Олег просто псих, опасный социопат! Вспоминаю вчерашние слова Марка о том, что он пьёт или что-то ещё принимает. Оторопь берет от перспективы когда-нибудь снова оказаться с этим человеком наедине.

Съев кашу, Никуля стала дремать у меня на руках. Тоже спать захотелось, сказалась бессонная ночь. И мы с ней вырубились ещё на несколько часов.

А проснулись в комнате вдвоём.