При упоминании ружья с опаской кошусь на полицейских. К счастью, вместо того чтобы надеть на Миллера наручники, эти парни ведут себя вполне дружелюбно и вежливо.

Лишать Алекса свободы вроде никто не спешит, что очень обнадёживает. Он же олимпийский чемпион, гордость страны! Ему ключи от какой-то там премиальной тачки вручал Сам! Боженька, пусть у Миллеров окажутся нужные связи!

Представляю, как его арестовывают и заключают в тюрьму на несколько лет, и волосы на затылке шевелятся, а на лбу выступает испарина.

Алекс пошёл на это ради нас! Он не опасен прям настолько, чтоб его изолировать от общества!

— Здравствуйте, — раздаётся совсем рядом бас. — Что здесь произошло?

Оборачиваемся на голос. От ворот в нашу сторону быстро идёт красивый молодой мужчина в элегантном деловом костюме. Он кажется инопланетянином среди всего этого хаоса, запаха гари и обугленных досок, будто сошёл со страниц глянцевого журнала.

Дядя Толя протягивает ему руку:

— Здравствуй, Демьян. Вот, молния в дерево попала ночью, начался пожар. А потом один псих начал оружием махать, девочек наших напугал.

Демьян меняется в лице:

— Полина...

— С ней всё в порядке. Она у нас, иди.

Он кивает и прощается. Уходит в сторону соседского дома. Алекс спрашивает:

— Дядь Толь, а это, случайно, не тот самый Демьян, отец Славика?

— Он, конечно.

— Ты говорил, что он не знает, от кого Полин сын.

— Ну да. Она, дурёха, обиделась и не показывает ему малыша.

Я начинаю соображать:

— А ведь Славик действительно на отца похож, просто копия! Сейчас он к вам зайдёт, увидит Полю с сыном... и поймёт всё!

— Давно пора, Миленочка. Хватит дурака валять! Я ж вижу со своего чердака, как он до дома её довозит, как целуются тайком в машине! А всё заклятых врагов изображают! Дяевым и Горенским нужно заканчивать многолетнюю вражду и всем вместе нянчить внука, я считаю!

Я провожаю Демьяна взглядом. Интересно, конечно, посмотреть, чем у них сегодня всё закончится. Но есть дела поважнее.

Решаю без толку не тратить время и несусь переодевать дочку и собирать наши вещи. Как последняя трусиха, огибаю дом и захожу со стороны ворот, только бы на кухню не возвращаться.

Нам с Никой срочная медицинская помощь не нужна, а вот Алексу — да. После разговора с полицейскими и подписания бумаг мы едем в больницу. Там нам предстоит встретиться с Миллерами и Тепловыми.

И с ещё парой человек, которых я ну никак не ожидала увидеть. Уверена, они бы не приехали, если б узнали, что ко мне вернулась память.

Глава 48

Тяжёлая дверь палаты закрывается, отсекая звуки больничного коридора. Впервые за несколько долгих часов нас с Никой окутывает полная тишина. Я прислоняюсь спиной к прохладной стене, давая глазам привыкнуть к мягкому свету.

Палата напоминает гостиничный люкс, всё медицинское оборудование органично вписывается в интерьер. Основное пространство занимает функциональная кровать с белоснежным бельём. Но это для пациента.

Моё внимание сразу приковывает зона для гостей за дверью — большой велюровый диван, пара кресел с пледами, сложенными на подлокотниках, и низкий столик из светлого дерева.

Ника вяло осматривается, положив щёчку мне на плечо.

— Будешь молоко, зайка? — шепчу я, опускаясь с нею в мягкие подушки.

У нас с собой подогретая бутылочка. Ника лениво открывает рот. С каждым глотком её веки тяжелеют.

Дочка быстро засыпает. Я поглаживаю её по спинке, размышляя о случившемся.

Хочу забыть и никогда не вспоминать перекошенное гневом лицо бывшего мужа, оскорбления, выстрел, жалобный детский плачь… лютая ненависть начинает разъедать изнутри.

И очень жаль родителей Олега. Мне перед ними очень стыдно за враньё. Они так полюбили мою дочку, баловали, опекали! Боюсь представить, что будет, когда правда откроется!

Усталость побеждает. Я проваливаюсь в поверхностный, тревожный сон, полный тяжких воспоминаний и дурных предчувствий.

Не знаю, сколько прошло минут или часов. Открываю глаза и первое, что вижу — Алекса. Он сидит на краешке дивана. Правая рука зафиксирована повязкой, лицо всё ещё слишком бледное, с синевой под глазами, но взгляд ясный и спокойный.

— Привет, — шепчу, пытаясь выдавить улыбку.

— Привет. — Он мягко сжимает мою ладонь.

Я осторожно сползаю на пол, чтобы не потревожить Нику. Беру все подушки, какие есть в комнате, и обкладываю малышку со всех сторон. Алекс без труда понимает мою задумку, встаёт и придвигает к дивану кресло. Отлично, теперь она не свалится.

Мы тихонько выходим в палату, прикрыв за собой дверь. Не говоря ни слова, обхватываю Алекса за талию, утыкаясь носом в его футболку. Ткань мягкая, я чувствую под ней тепло кожи и мерный стук сердца. От него пахнет больничным мылом и какими-то лекарствами. Я и сама, наконец, успокаиваюсь и начинаю дышать ровнее.

Он обнимает меня здоровой рукой, прижимает к груди. Неужели мы в безопасности? Любимый мужчина рядом, и с ним всё хорошо.