— Человек, который был донором, теперь предъявляет права на Нику.

Вскакиваю в ужасе!

— Нет, как это?! Нам обещали анонимность, Олег! Договор… соглашение…

— Тихо, тихо, малыш. Мы будем бороться.

— Бороться? Но по закону мы её родители! Или он не простой какой-то? — выговариваю онемевшими губами. От пережитого потрясения язык совсем не слушается, мямлю.

— Весьма влиятельный и очень опасный.

— Кто он?

— Александр Миллер.

Олег произносит имя медленно, чуть ли не по слогам. И пристально наблюдает за мной в ожидании реакции.

Миллер. Мне эта фамилия очень хорошо знакома. Матвей Миллер — родной дядя Олега. У него есть сыновья.

— Миллеры… Олег, я не понимаю. Те самые Миллеры?

— Да.

— Но как?

— Совпадение.

— Невероятно.

— Да, Мил. Если вкратце — мы с кузеном разговорились на прошлое Рождество, и он порекомендовал нам с тобой обратиться к знакомому репродуктологу в клинику его друга. Мы там с тобой и подбирали донора. Ты помнишь?

Он говорит спокойно, как с маленькой, мерно поглаживая по руке.

— Да.

— Мы выбрали его из-за внешнего сходства со мной. Но кто же мог знать тогда…

— Это была случайность? — спрашиваю с подозрением.

— Разумеется.

— И почему он хочет забрать у нас дочку? У него нет своих детей? Хотя какая разница…

Лихорадочно вспоминаю всё, что раньше рассказывал мне о своём кузене муж. Он всех троих братьев Миллеров недолюбливал. Но младшего, насколько помню, особенно.

— Ты не можешь как-то решить с ним миром этот вопрос? Ну что за варварство? Неужели он не понимает?

— Я пытался, родная. Думал, мы уладим всё цивилизованно. Но в тот день, когда ты… упала в ванной… — Олег растягивает каждое слово, вздыхает тяжело. — Он явился к нам домой и пытался забрать Нику силой. Угрожал. Мы подрались, он чуть не сломал мне шею, псих конченый! После того случая мне удалось добиться временного защитного предписания. По нему Миллер не мог приближаться в течение месяца. Планировал позже обратиться в суд для ужесточения этой меры, но тут сам Бог, похоже, вмешался.

— Что произошло? — спрашиваю, обхватывая себя руками.

Дрожь во всем теле только усиливается. Это оно и есть? Навязчивое состояние, страх потерять Нику? Если да, то отказываюсь с этим страхом мириться.

— Миллер уже не первый год судится со своей бывшей девушкой.

— Это я помню. Ты рассказывал подробности, и в новостях было.

О его ситуации кто только не говорил! Он же гордость страны, олимпийский чемпион!

— Вроде дело затухло, но недавно вскрылись новые обстоятельства. Свидетели нашлись, которые подтвердили обвинения Адель.

— Какие именно?

— Миллер угрожал, насиловал, издевался всячески над ней.

Я замерла с открытым ртом.

То, что в моей дочке гены выдающегося спортсмена — хорошо. Но то, что он оказался садистом и насильником и заявляет на неё отцовские права — сущий кошмар.

Никакие родственные связи от такого не спасут. Не удивляюсь теперь, что у меня навязчивые состояния. Уже чувствую, как почва уходит из-под ног.

— Солнышко, только не паникуй. — Муж обнимает крепко. — По таким обвинениям финны дают приличные сроки. Уверен, Миллер нескоро вернётся в Россию. А когда всё же это произойдёт, я смогу вас с Никой защитить. Не сомневайся в этом.

Утыкаюсь носом в его плечо и всхлипываю.

— Думаешь, его там посадят?

— Пока что ему запрещено покидать страну. Не знаю, сколько ещё продлятся разбирательства, но не одну неделю точно. До их завершения, независимо от исхода, ему запрещено покидать Финляндию. Поэтому бояться нечего.

Вспоминаю наше с Миллером зимнее фото, на котором мы запечатлены с коляской. И голова ещё больше идёт кругом.

— Ты считаешь, нечего?

Олег притягивает меня к себе и обнимает. В первый момент почему-то хочу вырваться. Но послушно обхватываю его талию руками.

— Да. Сейчас главное — позаботиться о тебе. Завтра поедем к доктору.

Я должна быть благодарна, что он борется за нас, хоть Ника ему и неродная.

У нас с Олегом были и плохие, и хорошие моменты. Но с появлением дочери жизнь станет совершенно другой. Уверена, мы сможем стать настоящей семьёй.

— Милен… — Муж ласково целует в висок. — Главное, чтобы о твоей болезни по-прежнему никто не знал. Ясно? Не облегчай Миллеру задачу.

Глава 26

Разговор с психологом, крупным, полноватым мужчиной средних лет, произвёл на меня гнетущее впечатление.

Совершенно не представляю, как должны проходить такие беседы. Но у меня и сам врач, и его расспросы вызвали стойкое отторжение. Не хотела я впускать никого в свою голову, а он не очень-то и пытался. И полтора часа разговоров ни о чем тянулись словно пытка.

Я питала надежды, что он поможет мне вспомнить. Но напрасно.