Но ссориться нам сейчас ни к чему.

Жду пару минут, выбираюсь из салона и обхожу машину. Алекс как раз убирает в карман телефон и оборачивается ко мне.

В его волосах блестят капельки воды, тёмная футболка в мокрых разводах.

Ёжусь, обхватывая себя руками. Прохладно сегодня на улице.

— Не выгораживай его. Ради дочери хотя бы, — просит, когда наши взгляды встречаются.

— Я не… — делаю шаг к нему.

— Я знаю своего брата, Мила, — яростно перебивает он. — Знаю, какая мелкая, подлая душонка у него. В позапрошлое Рождество, вскоре после вашей свадьбы, мы разговаривали. Пили вместе, и он показывал твою фотографию. Спьяну много чего наговорил. А потом эта «случайная» травма и кома…

В его словах — боль. Искренняя, как мне слышится.

Александр обнимает меня за талию и прижимает спиной к холодному боку машины, укрывая собой от порывов сильного ветра.

— Всё в прошлом, Алекс.

— Это прошлое портит наше настоящее. Всё, о чём прошу сейчас — будь со мной откровенна. Доверься мне.

Довериться? То есть рассказать о его брате что-нибудь компрометирующее? Сейчас ведь Теплов — законный отец Ники. А Миллеру судом запрещено к ней приближаться. Вот в чём всё дело.

Алекс поднимает моё лицо, вынуждая смотреть себе в глаза. И целует. Без нежности, яростно, подчиняя.

Поцелуй жаркий, возбуждающий. Мужские руки сминают, вжимая в мощный торс. Меня раздирают противоречивые чувства. Не могу полностью расслабиться в его объятиях. Не понимаю, кто же мы друг другу на самом деле.

От отпускает меня на мгновение и шепчет в губы:

— Ты должна вспомнить, что случилось той ночью. И если выяснится, что Олег тебя ударил, он ни к тебе, ни к нашей дочери на пушечный выстрел не подойдёт. Я его посажу.

Глава 36

Александр довёз меня до медицинского центра. Предложил посетить врача вместе, но я отказалась. Хоть поддержка и не помешала бы.

Разве смогу я обсуждать откровенно своё состояние при нём? Нет конечно.

Ужасно волнуюсь, как пройдёт приём. Я не заводила здесь медицинскую карту. Это всего лишь консультация, по знакомству. Меня не схватят сию минуту санитары и не упекут в «Белые столбы».

Потряхивает даже, пока жду назначенного времени в холле. И отпускает, только когда переступаю порог просторного светлого кабинета.

Доктор оказалась приятной полной дамой лет пятидесяти, в тёмном брючном костюме и со строгим каштановым пучком. Она лучится добродушием, но взгляд очень внимательный, сканирующий как будто. С первых секунд располагает к себе, сразу хочется излить душу.

Но для бесполезной болтовни у меня есть Олегов психолог. С Ниной Андреевной мы беседуем строго по делу. О том, как и когда начались симптомы, о травме и месяцах комы.

— Диагноз, о котором вам говорил муж, весьма серьёзен. Будь вы действительно так больны, находились бы под постоянным наблюдением психиатра, Милена. Хотелось бы понять, что за учреждение и на каком основании тот документ выдало.

Нужно найти эту чёртову справку и убедиться, что запомнила всё верно. Когда читала про «свою» болезнь, волосы шевелились на затылке. Дай бог, чтобы всё оказалось враньём!

— А симптомы? Они ведь у меня есть.

— Навязчивые состояния и галлюцинации, если я правильно вас поняла, тоже со слов мужа?

— У нас с ним воспоминания не совпадают. Я помню то, чего не было. Зато забыла некоторые важные события.

— Обрадовать вас, сказав, что вы совершенно здоровы, я не могу. Рекомендую пройти обследование и начать лечение, если этого потребует ваше состояние.

Моё состояние. Моё состояние? Какое? Она что-то поняла! Снова мандраж во всём теле.

— Я не опасна для своего ребёнка?

— Не могу ответить на этот вопрос, не имея полной картины. Какие-то лекарства принимаете сейчас?

Достаю из сумки своё «снотворное» и показываю доктору.

— Только это. По четыре в день.

Она рассматривает этикетку.

— Сами покупали?

— Да. В аптеке, по рецепту психолога.

— Препарат небезобиден. Но безопасен, если соблюдать дозировку. Вы принимаете меньше, чем рекомендовано людям с вашей массой тела.

— Можно продолжать?

— Сделаю назначение только после обследования.

Ясно. Нужно на что-то решаться.

Выйдя от врача, сразу звоню Машке, чтобы узнать, как там моя ягодка. Убедившись, что дочка в порядке, вызываю такси и еду в нашу с Тепловым квартиру. Хотя назвать её нашей язык не поворачивается.

А своей у меня нет.

Не была бы такой доверчивой дурой — не стала бы отдавать мужу своё скромное наследство и небольшие накопления, которые откладывала ещё со времён первых подработок в универе.

Но можно поискать свой тайничок в шкафу. Там немного, но и это бы мне сейчас очень пригодилось.

Бабуля-консьержка меня сразу узнала. Ключей от квартиры у меня нет, потому вся надежда была только на неё. И она не подвела.