Часа полтора мне понадобилось, чтобы обыскать все комнаты. Никаких подтверждений того, что я на протяжении нескольких месяцев лечилась у психиатра. Ни рецептов, ни медзаключений. Ничегошеньки интересного, кроме чужих женских вещей.

Присутствие другой меня бы ранило ещё полгода назад, но сейчас вызывает только брезгливость. Могли бы ради приличия и прибраться. Или муж нас с Никой сбагрил загород насовсем, а сам собирался жить с любовницей тут?

А, всё равно уже. Есть проблемы поважнее.

Загород возвращаюсь на электричке. Александр просил позвонить ему, как завершится сеанс, но я не стала. Нужно подумать в одиночестве.

Олег пытается выдать меня за сумасшедшую. Да, у меня с головой беда после комы, но я определенно не чокнутая. Страхи, тревожность, приступы паники и проблемы со сном вылечит Нина Андреевна, хочется верить.

Вопрос — зачем это моему мужу?

Самое очевидное объяснение — самое страшное. Что-то случилось в прошлом, чего я не должна вспоминать.

Сажусь на свободное место возле окна и закрываю глаза. Мысленно переношусь в нашу ванную комнату.

Я принимала душ множество раз. Совершала одни и те же действия на автомате. Могла случайно поскользнуться? Наверное. Но так, чтобы не удержать равновесие, не ухватиться ни за что руками и удариться о раковину головой? Да ещё так сильно, что она едва не лопнула? С трудом верится. Но всякое в жизни бывает.

Стоило это представить, и сердцебиение участилось. Холодок побежал по спине и рукам. Зябко ёжусь, растирая ладони.

Телефон тренькает, принимаю звонок.

— Милена, ты где?

Олег. Лёгок на помине.

— Я возвращаюсь на ферму. Ездила в город за кое-какими вещами для Ники.

— Одна?

— Да. Не волнуйся, она под присмотром.

Хочется сбросить звонок. Нет никаких сил разговаривать с этим человеком. Мне неприятен его голос, до тошноты.

— Послушай меня, Мила. Миллера видели в Москве. Не исключено, что он попытается встретиться с тобой.

— Угу.

— Что «угу»? В прошлый раз он меня едва не прикончил, когда хотел забрать Нику. И если бы не охрана, боюсь даже предположить, чем всё могло бы закончиться.

— Я помню, Олег. Ты же рассказывал.

— Вам нужно возвращаться в посёлок к моим.

— Уже поздно.

— Не поздно. Собирай Нику, за вами через несколько часов заедут.

Мне бы помалкивать и делать вид, что со всем согласна. Но не могу сдержаться:

— Неужели ты думаешь, что твой кузен причинит вред ребёнку? Она его родная дочь!

Мне показалось или он зарычал там? Бесится.

— Ей он, может, и не причинит вреда. Но тебе будет легче, если нас с тобой лишат прав в его пользу? С его деньгами и связями это сделать нетрудно. Орал, что посадит меня за то, что я якобы тебя ударил. Очень удобно, да? Меня в тюрьму, тебя в дурку. Собирайся, я сказал!

От его крика становится страшно. Липкий, холодный ужас разливается по телу. Зачем я его злю? Что, если это Олег ударил меня? Приревновал к брату и не смог удержать свой гнев?

Мне нужно рассказать всё Алексу! Про то, что нездорова. И попросить о помощи.

Но если он мне тоже врёт?! Откуда было взяться любви, если мы знакомы без году неделя?! И он действительно грозится посадить Теплова. Я стану лишней, как только все узнают, чем я больна!

— У меня самолёт в девять утра. Будь умницей и возвращайся к моим в посёлок. Встретимся завтра там.

Он отключается. Я дрожащими руками убираю телефон в сумку.

Другие пассажиры с подозрением на меня пялятся и быстро отводят глаза. Мальчик лет шести бесцеремонно тычет в меня пальцем, и бабушка делает ему замечание.

Я понимаю, что выгляжу ненормально. Но никак не могу унять дрожь. Меня бросает в холодный пот, в глазах темнеет.

Боже мой. Я оказалась в западне.

Я не могу вернуться с дочкой в семью человека, который, возможно, меня едва не прикончил!

И Алексу пожаловаться тоже не могу. Мы друг другу никто! В прошлый раз он меня не подпускал к малышке после припадка. Нельзя давать ему повод отобрать у меня Нику насовсем!

С трудом справившись с нахлынувшей волной паники, кое-как откупориваю крышку банки с лекарством и отправляю две капсулы в рот. Доктор сказала, что я принимаю меньше рекомендованной дозы. Попробую увеличить её с сегодняшнего дня. Приму сейчас, а вечером ещё.

Завтра снова позвоню Нине Андреевне и договорюсь об обследовании. Я на всё согласна, лишь бы снова стать нормальной. Лишь бы никто не разлучил меня с дочерью!

Я гоняю эти мысли по кругу минута за минутой. Молюсь, чтобы скорее подействовало лекарство. Но становится только хуже. Руки немеют! Ужас сковывает всё тело, на грудь будто камней наложили.

Я обессиленно валюсь на сидения и прижимаю ладони к шее, судорожно дыша.

Это всё страх! Он ненастоящий! Нужно успокоиться. Задержать дыхание, как просил тогда Алекс!

Вокруг что-то кричат люди, но я их слышу словно со дна колодца.