Следующие события проходят для меня, словно во сне.

Мои мысли не здесь.

Я будто превратилась в оболочку без души, которая машинально ест, пьет и разговаривает с людьми. Душа же — отсчитывает секунды, мечтая поскорее оказаться в Филандисе.

Время течет невыносимо медленно, но мое желание его ускорить не способно превратить секунды в минуты, а минуты — в часы.

Три тысячи сто пятьдесят — мы заезжаем за адвокатом.

Шесть тысяч двести один — выезжаем из города в сопровождении караульных.

Девять тысяч триста — Труди с тревогой тычет в каретное оконце, и только тогда замечаю парящего в небесной лазури дракона. При виде силуэта крылатого ящера грудь переполняют злость и одновременно страх. Гад проклятый! Пальцы невольно сжимаются в кулаки, а вишенкой на торте, видать, на фоне стресса, начинает светиться знак фэргю под грудью. Быстро накидываю поверх себя дорожный плащ, но и Труди, и юрист успевают заметить мое свечение.

Последний сочувственно произносит:

— Вижу, миледи изволит волноваться.

— Еще бы я не волновалась, — отвечаю чуть резче, чем задумала. — Меньше двух недель отделяют мужа от казни. Сегодня мне приснился сон, что его хотят убить прямо в камере. Еду сейчас в Фидандис и понятия не имею, увижу ли мужа живым.

— Но вы-то живы, — многозначительно улыбается поверенный.

От его слов аж теряю дар речи.

Захлебываюсь от возмущения.

Что он имеет в виду? С его точки зрения, надо радоваться, что я переживу мужа? Просто верх эмпатии, ничего не скажешь...

— Думаю, — вдруг мотает головой господин Дюрэ, поймав мой выразительный взгляд, — вы не так меня поняли, миледи.

— Так объяснитесь понятнее!

— Я не единожды встречался с фэргю и точно уяснил для себя одну вещь. Пока фэргю жива, ее жизненный силы и удачи хватит на обоих. И на нее, и на ее избранника. Избранник фэргю не умрет раньше нее. Так что повторюсь. Вы-то еще живы. К чему волноваться?

Когда мы наконец доезжаем до тюремной башни, там царит переполох. Управляющий на повышенных тонах разговаривает с высоким, плечистым караульным. Служивый, судя по интонациям, дерзит и огрызается. Выскакиваю из кареты чуть ли не на ходу и сразу врезаюсь в самую гущу событий.

— Что здесь происходит? — говорю голосом суровой учительницы, так что оба мужчины замолкают.

Первым берет слово дарн Ферий:

— Этот болван не пускает меня внутрь.

— Мне не велено, — обрубает тот.

— Кем не велено? — уточняю.

— Кем не велено, тоже говорить не велено.

Управляющий свирепо рычит и сжимает кулаки, а я постепенно начинаю понимать, почему дарн, обычно спокойный и хладнокровный, доведен до белого каления. Мне самой уже хочется перейти на крепкие словечки. Сдерживаюсь с трудом. Пока вспоминаю способы переговоров с ослами, за моей спиной раздается сухой голос поверенного:

— Отказывая поверенному, управляющему и супруге заключённого в законном посещении, ты, страж, превышаешь свои полномочия. За превышение власти и самоуправство предусмотрено телесное наказание и разжалование с последующим лишением жалованья.

Караульный чуть бледнеет на словах про телесное наказание, но упрямо поджимает губы и крепче хватает толстое древко копья.

— Не велено. И весь тут разговор. Вы, вон, люди светские. Непривычные к крови. Коли знали бы, что там творится внизу, небось спасибо сказали, что вас туда не пущают.

Он, наверно, надеялся меня впечатлить, и ему действительно это удается. От его слов кровь приливает к вискам и пульсирует барабаном — на миг я совершенно глохну. «Что с герцогом, олух?!» — так и рвется с моих губ, но, к счастью, поверенный — спасибо богатому опыту проведения допросов — успевает первее меня. Он подпускает в голос недоверия:

— Брешешь ты все! Откуда там взяться крови?

— Это вы напрасно, господин, — качает головой верзила и понижает голос. — В подземелье настоящая бойня ночью случилась. Упаси вас такое во сне привидеть!

— Бойня, говоришь? — насмешливо бросает поверенный. — Кто с кем воевал? Разве что крысы спятили от голода и друг на друга накинулись.

— А вот и нет! Начальник караула до сих пор разбирается с магом-дознавателем, как такая крупная тварь смогла незаметно проникнуть в подземелье.

— Крупная тварь. В вашем подземелье? Ну-ну... Верно, речь идет об откормленной крысе.

— Точно вам говорю, что не крыса! — мужик выпячивает глаза и делает зигзагообразный жест на уровне своего рта. — Я сам лично видел! И я так вам скажу. Бойню эту затеял кое-кто покрупнее крысы! Огромный наг это был, вот кто.