Меня пробирает на нервный смешок — настолько абсурдной кажется ситуация. Этот мерзавец все еще надеется, что я соглашусь ему отдаться после того, что он сделал⁈

— Я уже говорила, но могу повторить, если вы не поняли с первого раза. Вашей любовницей становиться не собираюсь. Вы хотели еще что-то сказать?

Он тяжело, театрально вздыхает. Затем выдает:

— Ну, продашь ты свои вещи, а дальше что? Планируешь надрываться за гроши? Так я прослежу, чтобы никто не взял тебя на работу. Ни один человек в здравом уме не посмеет пойти против моего приказа. Одно мое слово — и тебя выгонят из этой таверны. Ты лишишься крыши над головой. Пользуйся моей добротой, девочка моя. Не доводи до крайности. Ты же не хочешь оказаться на улице. Умереть от голодной смерти или стать моей любовницей — вот и весь твой выбор.

— Я поняла, — киваю, в очередной раз ошарашенная его чудовищной наглостью. — Это все?

— Уж больно ты несговорчивая. Я знаю, на что ты надеешься, — бросает белобрысый гад после небольшой паузы. — Ты нацелилась на дарственную от смертника. Однако кое-что тебе неизвестно, девочка моя. Ни один поверенный в этом городе не станет представлять интересы осужденного предателя короны. А значит, дарственной, на которую ты так рассчитываешь, тебе не видать.

— Вы не могли их всех подкупить, — качаю головой, подпуская в голос сомнение и тревогу. — Даже для вас, с вашим влиянием, это нереально.

— Ну почему же? — он с гордостью выпячивает узкую грудь. — Все пять фирм наняты мной. Я их доверитель. Мои поверенные не имеют права представлять интересы оппонентов своего доверителя. Твоей красивой головке, конечно, не понять всех деталей и тонкостей, да и ни к чему. Просто знай, что дарственной тебе не видать.

— Все пяти фирм представляют вас? Это вообще законно?

— Разумеется, если… — внезапно Тимиан осекается и, нахмурившись, медленно произносит. — А ты у нас не так уж проста, да?

— Ваша заслуга, — пожимаю плечами. — Вы помогли мне повзрослеть.

Тимиан мрачнеет.

— Это ничего не меняет. Ты будешь моей раньше или позже. Если твой выбор — приползти ко мне на коленях, умоляя о корке хлеба, так тому и быть.

— Спасибо за информацию, — говорю искренне, от всего сердца. — Теперь буду думать.

— Я помогу тебе думать быстрее.

Кивнув, он опускается за столик, где хозяйка уже разложила блюда с едой. Жареные яйца, ветчина, хлеб, аппетитно порезанные овощи. От приятных ароматов сразу просыпается голод. Мы с Труди тоже садимся за другой столик. План у нас простой. Сначала подкрепимся, а потом направимся в тюрьму.

Вот только хозяйка приносит нам вместо завтрака две глиняные чаши с водой.

— Мы бы не отказались позавтракать, — говорю ей с улыбкой.

— Простите, дарна, — шепчет женщина, кусая губы и оглядываясь на Тимиана. — Мне очень жаль, но у меня будут проблемы, если я вас покормлю. Если вы захотите выехать, я тут же верну вам серебрушку. Это все, что я могу для вас сделать.

На секунду меня пронзает такая ярость, что хочется подойти к Тимиану, и выплеснуть ему в лицо воду из чаши. Смыть эту противную, злорадную ухмылку с тонких губ. Буквально титаническим усилием воли удается себя остановить. Нельзя усугублять свое положение, когда оно и без того слишком шаткое.

— Благодарю вас, — говорю тихо хозяйке. — Тогда мы поднимемся наверх за вещами.

Женщина, виновато улыбнувшись, кивает и принимается хлопотать вокруг Тимиана.

— Что же нам делать, госпожа? — семенит за мной Труди. — Может, все-таки останемся, пока новое жилье себе не найдем? А то уйдем из этой таверны, а дальше что? Скитаться по городу? Вдруг нас больше нигде не примут? Тут хоть пустят переночевать!

— Не переживай. Я уже нашла нам жилье.

— Уже нашли? — глаза бедной девушки округляются, как пять копеек. — Но когда вы успели, госпожа? Я все время была рядом с вами…

— Фэргю и не такое умеют, — говорю ей с улыбкой. — Готовься к сюрпризам. Сегодня их будет немало.

Когда мы добираемся до комнаты, я быстренько стягиваю с себя платье. Под удивленными взглядами Труди надеваю белый наряд невесты, в котором собираюсь сегодня под венец. Несмотря на то, что я провела в нем вчера весь день, оно выглядит как новенькое. Чистое, не мятое, кристаллы красиво переливаются на свету.

— О, госпожа, нам ведь так нужна сейчас удача! — служанка хватается за голову. — Зачем вы одеваете свое несчастливое платье?

— Не выдумывай! — я тихонько посмеиваюсь. — Оно у меня теперь самое счастливое, раз уберегло от беды.

Поверх свадебного натягиваю на себя домашнее платье для маскировки. Подол такой длинный, что полностью скрывает белый наряд, а вместе с ним и мои планы о замужестве.