Полной грудью вдыхаю ароматы. М-да. Пятизвездочный курорт на фоне этого место стыдливо прячется за углом. Кажется, герцог нисколько не преувеличивал, когда говорил о своем богатстве.

На выходе из ванной замечаю в спальне то, что поначалу упустила. Книжные стеллажи!

Подхожу к полкам и читаю названия на корешках: «Прах и Пламя. История сгинувших цивилизаций, что осмелились бросить вызов драконам» «Генеалогия Высших Домов. С кем можно жениться без риска для наследников?»

Невольно фыркаю. Надо же, как серьезно Рейгар подходил к вопросу женитьбы! И словно назло его скрупулезному поиску идеальной супруги, судьба подкинула ему меня — отвергнутую невесту, с приданым в виде дырявых платьев.

Взгляд продолжает рассеянно скользить по корешкам книг, и мое благодушно-смешливое настроение резко сходит на нет, когда натыкаюсь на очередное название.

«Фэргю. Легенды и предания древнего народа.»

Да это же просто… Клад, а не книга! Судорожно выдохнув, хватаю талмуд, открываю первую страницу и погружаюсь в чтение.

На тонких, пожелтевших страницах хорошо сохранились чернила. Буквы каллиграфические, хорошо читаемые, но витиеватый слог автора усложняет текст для восприятия. Ладно, неважно. Лишь бы хоть что-то узнать о самой себе!

'О, читатель, склоняю главу пред тобою, дабы поведать сказ о народе древнем, загадочном, ныне почти исчезнувшем. Фэргю — так именуют их те, кто слышал лишь отголоски их славы.

О, внимай же, ибо не только чарами древними отличимы девы Фэргю, но и знаком сокрытым, что дан им от рождения. Ибо судьба их необычна, а значит, и метка их — не такая, как у простого люда.

На правой груди фэргю скрывается рисунок, что являет собой три луны — молодая, полная и старая. Когда магия её зреет, знаки мерцают серебром, но под волей хозяйки гаснут, становясь неотличимыми от кожи. И лишь тому, кому доверится она, дозволено будет узреть сияние этого тайного клейма.'

Быстренько спускаю платье с плеч и рассматриваю правую грудь. Сначала ничего странного не замечаю, а потом, за несколько секунд там появляются светящиеся серебристые линии. На моих глазах они набирают яркость. Смотрю на это чудо во все глаза, осторожно прикасаюсь кончиками пальцев. Обнаружив, что мерцающее место ничем не отличается наощупь, теряю к нему интерес. Мысленно приказываю знаку погаснуть и, накинув бретельки на плечи, возвращаюсь к книге.

' Это племя не имеет мужчин, ибо в их роду лишь кровь дев напитана чарами старины. Если же на свет является сын, он не наследует дара матери и не считается фэргю, становясь частью иного народа. И хотя сила фэргю поистине велика, она спит в них, пока не пробудит её Избранник.

Ибо таков неведомый закон их рода. Лишь связав свою судьбу с мужем, женихом или возлюбленным, расцветает магия фэргю, являя миру дары, чудеснее коих не сыщешь в землях иных.

Среди многих талантов, что дарованы фэргю, особо удивителен был дар Лиэреллы, что приходила во снах к своему избраннику. Не только прорицать грядущее могла она, но и являться в сновидениях к тому, кого её душа признала своим Возлюбленным.

Каждую ночь являлась ему Лиэрелла — то в образе загадочной тени, то в свете луны, что касался его лица, а порой — нежным голосом в ночи, зовущим его по имени. И так случилось, что влюбился он в образ, что видел во сне.

Такова сила избранничества. Чем крепче связь с мужчиной, тем сильнее магия. И в день церемонии брачных уз, когда луна склонилась над ними, звёзды вспыхнули ярче, ибо сам небесный свод признал союз сей.

Была же и другая, имя которой ныне стерлось из людской памяти, но в записях древних зовут её Эйрана Водогласая. Едва достигла она поры, когда сердце ее воззвало к избраннику, как реки стали откликаться на её голос, источники расцветали в пустынях, и даже морские волны, буйные и непреклонные, укрощались, когда она шептала им свои веления.

Но судьба её была тяжела. Избранником её стал морской капитан, человек, чей удел — вечно странствовать по волнам. Она же, связав себя с ним, могла лишь стоять на берегу, вглядываясь в горизонт, и с каждым днём её сила слабела, ибо не было его рядом, чтобы поддержать её дар. И вот в одну из ночей, когда буря грозила потопить его корабль, она вошла в волны, слилась с ними, и море признало её своей. С тех пор мореплаватели рассказывают о женщине, что восстаёт из глубин, ведёт корабли сквозь штормы, и только один человек узнаёт её голос среди рева прибоя.

Ни один король, ни один советник, ни один мудрец не мог сравниться с той, что носила имя Сиэль. Её даром было видеть и переплетать нити судеб. Но что есть дар без Избранника? Лишь бесплодная возможность, что остаётся спящей.