— Эм… Да, кажется, слышала, но подробностей не припоминаю. То есть даже после вашей… — мой голос срывается, — простите, казни вы останетесь моим мужем? Я останусь вдовой на всю жизнь?

Аж испариной покрываюсь на этой мысли. Если соглашусь на его предложение, то про личную жизнь в этом мире можно будет забыть. А тело-то у меня молодое! Вдруг гормоны ударят в голову и я влюблюсь?

— Нет, — успокаивает меня герцог. — Если меня казнят, вы сможете пройти церемонию с другим мужчиной. ЕСЛИ меня казнят, — он тщательно выговаривает «если».

Я внимательно рассматриваю его лицо. Взгляд открытый, прямой. Вот вроде бы правду говорит, вроде честно обсуждает щекотливые темы, а кажется, будто он что-то недоговаривает. Он мигом считывает мое сомнение и добавляет:

— Имейте в виду. Если станете моей женой, у вас появится шанс отплатить обоим. И Кринвуду. И вашему брату.

— Значит, мое замужество Эредару тоже невыгодно? — аж расцветаю на этой фразе, словно именинница, получившая гораздо больше подарков, чем смела надеяться. — Расскажите, пожалуйста, подробнее!

Уже готовлюсь смаковать подробности, но, прежде чем герцог успевает ответить, до нас долетает тоненький голосок Труди. Она зовет меня робко и тихо, как котенок:

— Госпожа… Госпожа…

Когда я, обернувшись, жестами прошу ее подождать, на ее лице отображается такое отчаяние, что приходится извиниться перед герцогом и быстрым шагом направиться к девочке. Да что ее так разволновало?

— Что случилось?

— Простите, что перебиваю! — ее обеспокоенный взгляд то и дело обращается к двери, а тонкие пальцы теребят край рукава. — Хорошо бы нам вернуться в таверну. Прямо сейчас.

— К чему такая спешка?

— Просто… Становится поздно, а ведь нам еще предстоит дойти обратно! Если таверну на ночь закроют, мы не сможем попасть внутрь.

— А если постучим?

— Если начнем стучать, то нам не откроют. А могут вообще принять за буянов и спустить охранных собак.

Твою же дивизию! С досады стискиваю зубы, чтобы не выругаться. Я так привыкла, что в моем мире можно заселиться в гостиницу в любой момент, что расслабилась и совсем не волновалась о времени. Значит, сегодня договорить не получится, если я не хочу ночевать на улице, а я точно не хочу! Да и нужны ли мне дополнительные факты?

Вернувшись к собеседнику, виновато развожу руками:

— Я не уследила за временем. К сожалению, нам пора.

— Разумеется. Вы уже готовы дать ответ?

— Мне нужно время подумать. Я вернусь сюда завтра.

— Хорошо, — он вдруг хмурится. — Вечерние улицы бывают опасны, а вы нужны мне живой. Надеюсь, вы будете осторожны, графиня!

— Постараюсь, — небрежно пожимаю плечами. — Себе я тоже нужна живой.

Несмотря на шутливый тон, покидаю герцога немного встревоженной. Громко и настойчиво стучу кольцом об дверь, и минут через десять нас с Труди выпускают наружу.

— Ну, как там его светлость? — посмеивается стражник. — Нормально устроился? Стены не жмут?

— Его все устраивает, спасибо! — отвечаю в тон ему, улыбаясь. — А уж доблестные стражники выше всяких похвал!

Как только выхожу за периметр тюрьмы, делаю несколько глубоких, жадных вдохов. Как же я соскучилась по свежему воздуху! На улице успело порядком стемнеть. Два солнца опустились за горизонт, а третье все еще держится на небе, но близится к закату. Город больше не выглядит ярким и нарядным, каким казался днем. Он будто нахмурился и пугающе обезлюдел.

Неожиданно грудь сдавливает чувство тревоги. Мы с Труди, не сговариваясь, покрепче хватаемся за свои мешки и ускоряем шаг. По опустевшим, затихшим улочкам быстро цокают наши каблучки.

Не знаю, как насчет служанки, а меня очень напрягают два мужских силуэта, что следует за нами от тюрьмы не некотором отдалении. Они уже три раза свернули вслед за нами. Ну не верю я в такие совпадения! Самое неприятное, людей на улицах почти нет. Только выпивохи мелькают изредка перед дверями трактиров, вот только, случись что, на их помощь рассчитывать не приходится!

Быстро переглянувшись с Труди, переходим на бег. Не чуя под собой ног, долетаем до таверны. Когда дверь под моей рукой поддается и мы вваливаемся в теплое помещение, наполненное уютными ароматами еды и оживленными голосами, сердце у меня колотится так, будто сейчас выскочит!

Хочется нервно рассмеяться.