— Не знаю, просто… Других воинов нашли вы, — я задумчиво рву соломинку, поднятую с земли. — А этот — пришел сам. Мошенников, которых я до сих пор встречала, объединяло одно: они очень настойчиво лезли в мою жизнь. Как-то все слишком подозрительно... И откуда он знает, что я фэргю?

— Возможно, от почившей прабабки,— вскидывает брови управляющий. — Или прочитал это по вашей ауре.

— Возможно, — растерзав несчастную соломку, подбираю другую. — Но знаете что, дарн Ферий? Если вдруг случится опасная ситуация, и я буду выглядеть запутавшейся или с мутным сознанием, надеюсь, вы догадаетесь, что делать?

Управляющий хмурится и мрачнеет.

— Если ваш инстинкт подсказывает, что от эльфа ждать беды, почему бы его не выгнать? Одно ваше слово — и я разорву с ним контракт, — он делает шаг в сторону Элариона.

— Нет, нет, не надо, — останавливаю его быстрым жестом. — В том-то и дело, что я не уверена, говорит ли во мне сейчас инстинкт фэргю или чрезмерная подозрительность. Если он сказал правду, то очень нам пригодится! Просто... — я пожимаю плечами, — Кринвуд и Эредар — не те люди, чтобы спокойно ждать, пока их загонят в угол. Они знают, что я под них копаю. Очевидно же, что в такой ситуации им не выгодно бездействовать. Я чувствую, они готовят ловушку. Вот только не понимаю, где и когда в нее попадусь, — я с досадой выкидываю соломку.

Еще раз обвожу взглядом воинов. Все-таки хорошо, что мы набрали новый отряд. Очень хорошо.

— Госпожа, — внезапно ко мне подбегает сияющая Труди, — там к вам прискакал человек от господина Дюрэ. Он что-то говорит про пропуск к лорду Риддарису. Вы теперь можете навестить его, в любой момент. Вас пропустят, так он сказал!

— Прикажите собрать небольшой отряд, — поворачиваюсь к управляющему. — Мы сейчас же поедем в тюремную башню.

— Разумеется, — кивает управляющий, заметно напрягаясь. — А как насчет эльфа? Он поедет с нами?

Я поворачиваюсь к худощавой фигуре менталиста и задумчиво всматриваюсь в его неторопливые, плавные движения, прислушиваясь к собственным инстинктам.

Кто он?

Предатель или союзник — вот в чем вопрос!

Если эльф предатель, то лучше об этом узнать в черте города. Поездка в тюремную башню — как раз то, что надо для первого теста.

Говорят, Филандис патрулирует городская стража, поэтому здесь относительно безопасно. Крупные нападения случаются крайне редко, а уж при наличии личной стражи — о таком и вовсе не слышали.

— Да, — наконец, обращаюсь к управляющему. — Берем эльфа, пятерых воинов и боевого мага. Но прошу вас, присмотрите за эльфом в поездке.

— Понял вас, миледи, — коротко кивает дарн Ферий и идет собирать отряд.

Я пристально наблюдаю за Элариэлем, когда ему объявляют о первом задании, но, к моему разочарованию, на его лице ничего не отражается: ни радости, ни азартного оживления, ни досады... Ему бы в покер играть с такой выдержкой!

На сей раз управляющий тоже садится на коня, — видимо, чтобы вплотную присматривать за эльфом — поэтому в салоне кареты мы с Труди оказываемся вдвоем. Мы так редко с ней остаемся вдвоем, что она, обрадованная таким поворотом, принимается бесхитростно щебетать обо всем подряд. Про усадьбу, про Кэтрин и новых воинов, в том числе, самого противоречивого из них.

— Я конечно видела эльфов на картинках книг, но впервые вижу его в живую, а вы, госпожа?

— Я тоже.

— Интересно, у него есть невеста? Говорят, у обрученных эльфов на правых запястьях надеты специальные, золотые браслеты. У этого воина такие длинные рукава, что я не заметила браслета, даже когда он кормил лошадь. Я бы хотела спросить у него напрямую, но это, наверно, будет не очень уместно и совсем не тактично, а мне не хотелось бы показаться навязчивой. Я бы просто из любопытства спросила, но мужчины — кто их знает, как они воспримут такой вопрос... — она на миг краснеет, очень ярко, как многие рыжие, и тут же переводит тему. — Говорят, эльфы отличные лучники. Интересно было бы увидеть его в бою, правда же, госпожа?

— Ну уж нет, — со смехом качаю головой. — Я надеюсь на обратное. Что нам удастся избежать нападения, и я никогда не увижу эльфа в бою.

Труди и дальше продолжает болтать — ее волнует примерно то же, что и обычных девочек-подростков, но я все меньше вникаю в ее рассуждения. Внутри нарастает необъяснимое беспокойство.

Чем ближе мы подъезжаем к тюремной башне, тем более пустынными становятся улицы. Если в центре города дома плотно утрамбованы стена к стене, и там вовсю кипит жизнь, то здания, мимо которых мы проезжаем сейчас, находятся на расстоянии друг от друга, а людей и вовсе не видно.