Покончив с делами у модистки, отправляемся с Труди к мэтру Бонэ, но тот оказывается суровым профессионалом. Во-первых, у него в приемной не оказывается ни чайного столика, ни других клиенток. А, во-вторых, мне не удается вытащить из него ни одного полезного факта.

Охотно верю, что он попросту не в курсе личной жизни клиентов. Такому сухарю мало кто захотел бы доверить свои секреты. Однако образцы шляпок, которые я у него встречаю, впечатляют своей элегантностью, поэтому не долго думая заказываю себе две шляпки вместо одной.

Поход в чайную тоже оказывается не слишком удачным. За мой столик подсаживаются две старые «подруги»: Флори и Тэрия. Быстро выясняю, что этих ярко одетых девушек с жеманными манерами интересует лишь территория брака и любви. Все мои попытки вытянуть из них полезную информацию о деловых связях, финансах или планах Кринвуда терпят полное фиаско. Зато они выливают на меня подробности его личной жизни.

Оказывается, мерзкий донжуан менял любовниц чаще, чем перчатки. Чтобы избавиться от нежеланных последствий своих связей, он отправлял девушек к деревенской знахарке. Даже ходили слухи, что одна аристократка скончалась не от разбитого сердца, а от неправильно подобранного травяного сбора. Две другие девушки, хотя и умудрились выйти замуж после скандальной связи с Главным Советником, за много лет так и не родили мужьям наследников.

Я также узнала, что Кринвуд с легкостью заводил несколько романов одновременно, питая особую слабость к девственницам и замужним дамам. Невольно проецирую эту новость на себя, и вдруг понимаю, что для Кринвуда я — лакомый кусочек не только из-за денег, титула и сланша. Я девственница и замужняя дама — два в одном. Невольно ежусь. Больной мерзавец…

Чем больше слушаю своих «подруг», тем больше содрогаюсь при мысли, что чуть не стала женой этого чудовища.

— Неужели родители погибшей девушки не хотели отомстить за свою дочь? — спрашиваю я.

— О, им было не до этого, — отвечает Флори, легкомысленно накручивая белокурый локон на пухлый пальчик. — У них две другие дочки на выданье. Мало того, что девочки, скажем так… на любителя, так еще и приданое не ахти. Сама понимаешь, они не могли себе позволить судебного разбирательства. Это обернулось бы для них скандалом, а дочки окончательно лишились бы шанса на приличную партию.

Флори внезапно кривит пухлые губки.

— Впрочем, она сама виновата в своей смерти. Зря она поддалась его чарам! Будь я на ее месте, поступила бы умнее.

— Умнее — это как?

— Я бы ни за что не согласилась разделить с ним ложе до церемонии брачных уз.

Наевшись досыта всех этих сплетен, возвращаюсь домой, в Лунную Резиденцию. Настроение хуже некуда — ведь вопросов появилось куда больше, чем ответов. То и дело ловлю себя на том, что хмурюсь. В салоне виснет густая, напряженная тишина. Кажется, даже Труди опасается перемолвиться со мной словечком.

Мы проезжаем мимо бесконечной вереницы каменных, серых домов, глядя на которые так хорошо думается о своем. Вот я и размышляю о наболевшем.

Этого гада… точнее, гадов просто обязательно надо прищучить. Понять бы, зачем им сдались триглиды! Может, покопаться в библиотеке герцога? Там много книг — вдруг найду что-нибудь о местной фауне?

Информации на данный момент катастрофически не хватает, но день еще не закончен. Мне предстоит встреча с горничной Лией, которая больше суток сидит под стражей, на хлебе и воде. Надеюсь, она созрела для плодотворного разговора.

А если девица решит молчать и изображать стоика, я попробую заявиться к ней во сне. Посмотрим, как она запоет... Хотя кому я вру? С досадой разглаживаю на коленях чуть помятое платье. Предстоящую ночь я с утра забронировала для встречи с другим человеком. И не променяю ее ни на одну другую.

При мысли о Рейгаре сердце тоскливо сжимается, съеживается в тоскующий комочек. Как он там, один, в грязном подземелье? Что за «царапины» ему оставил наг? Осмотрел ли его врач? А вдруг в кровь попала отрава? И что теперь с доставкой еды, если к нему никого не пускают?

Нервно тереблю кромку рукава. Стараюсь унять злость на себя. Почему я оставила тюремную башню, не добившись ответов? Господи, как же хочется поскорее увидеть мужа!

Быстро наклоняюсь к каретному оконцу, чуть ли ни щекой утыкаюсь в стекло, чтобы отследить положение небесных светил, долго ли осталось до первых звёзд. Стекло тут же запотевает от моего дыхания.

Судя по яркому небосводу, наступления ночи ждать еще долго, не меньше пяти часов. В груди снова все сжимается от тоски и острого, нового для меня чувства одиночества.

Ну вот опять. Стоит мне встретиться с герцогом, или просто о нем вспомнить, как эмоции хлещут через край. Ведь даже сейчас, вместо того, чтобы собирать информацию, я теряю время. Стискиваю в пальцах виски и старюсь сфокусироваться, настроиться на деловой лад. Оторвавшись от оконца, поворачиваюсь к служанке.