Мой план оказывается вполне рабочим. Труди несколько раз ходила с Жозефиной на рынок в качестве помощницы, и сейчас она легко воспроизводит в памяти ее маршрут.

Покупаю у кухарки, удивлённо округлившей глаза, стиранное, сто раз перештопанные платье и заимствую старый плащ —­ благо на улице сегодня прохладно. Переодеваюсь, и наша троица направляется на рынок. Стараюсь идти, как кухарка, сутулясь и тяжело переступая ногами, будто гвозди вбивая пятками в мостовую. Еще стараюсь не вертеть сильно головой, чтобы капюшон не соскользнул с головы, поэтому не сразу замечаю шпиона. А вот эльф, похоже, замечает его быстро — не успеваем мы отойти от дома, как тот произносит:

— Готово. Теперь этот олух уверен, что вы кухарка, выполняющая срочный кулинарный каприз своей госпожи. А мы с дарном сопровождаем вас в качестве носильщиков.

— Спасибо, Элариэль.

Совсем скоро мы приходим на рынок, гудящий, словно растревоженный улей. Повсюду крики зазывал, звон монет, запах пряностей, жареного мяса и свежей выпечки. Я ловко лавирую между торговыми рядами, стараясь не запнуться о разложенные прямо на земле корзины с овощами.

Видимо, моя магия фэргю еще не совсем иссякла, потому что нам сопутствует удача. Буквально через четверть часа петляния по рынку я нос к носу сталкиваюсь с Жозефиной. Она азартно торгуется с бакалейщиком, размахивая руками, как заправский купец. Добившись желаемой цены на сахар, победно складывает руки на пышной груди и ждет, пока бакалейщик упакует ей товар. Я подхожу ближе и стою, на нее почти не глядя, будто прицениваясь к товарам на прилавке.

— Почём нынче свекольный сахар, не знаете? — произношу задумчиво.

Сначала ее взгляд скользит по мне рассеянно, без интереса, но спустя пару секунд она замирает. В глазах вспыхивает узнавание — и тут же, с радостью и решимостью, она бросается ко мне, словно сокол на добычу, и так крепко стискивает меня в объятиях, что на миг мне становится трудно дышать. Вдоволь наобнимавшись, она меня отпускает, и начинает причитать:

— Да что же это, госпожа? Как вас опять прижали невзгоды, раз вам простой служанкой пришлось устроиться... Я ведь успела за вас порадоваться, когда услыхала краем уха, что вы вышли замуж удачно, за герцога, богатого. Но, наверно, то была пустая болтовня… Как вы? Не голодны? Может, я вас тихонько подкормлю? Вон, вы отощали совсем…

Приходится объяснить доброй женщине в двух словах, что я действительно стала женой герцога, приговорённого к смерти, вот только очень не хочу овдоветь. Так что теперь я рассчитываю на ее, Жозефины помощь. Мне нужна информация о моем братце.

Та, хитро прищурившись, выдает:

— Все вам скажу — все, что ни спросите. Все равно долго я с вашим братцем не задержусь. Уж больно он бешеный стал с тех пор, как ваш батюшка помер. Орет на всех и кидается то книгами, то кубками. Вон, Фреду нашему в башку попал — он лежит до сих пор, встать с кровати не может, вот с такой шишкой, — Жозефина прикладывает кулак ко лбу. —­ Да что там Фред… Всем теперь невозможно стало работать. Не дом, а бардак!

Мы сворачиваем в боковой проход, и шум немного стихает. Здесь меньше людей, в воздухе витает запах сушеной рыбы и душистого перца. Жозефина останавливается перед прилавком со специями и фыркает, рассматривая ровные горки специй в специальных ящичках.

— При вашем батюшке был приличный дом, а сейчас ужас один… Пьянь да распутство. Братец ваш теперь кого только в дом не тащит. И девок трактирных, и магов подозрительных…

— Магов? — сразу навостряю ушки.

— Ох, девонька, — кривится Жозефина, быстро наклоняясь к моему уху и переходя на шепот. — И не просто магов… А Архимагов! Это не люди, а чистый кошмар! Я их, конечно, не видала прежде в жизни, но уж если увидишь — не забудешь.

Я с любопытством и, чего уж таить, боязнью и одновременно предвкушением, сверлю ее взглядом:

— Чем он так примечателен, этот Архимаг?

Жозефина понижает голос, но говорит быстро, торопясь выплеснуть все сразу:

— Да у него все, не как у людей! Высокий, худой, как палка, в черном с ног до головы, будто в сажу упал. Лицо страшное. Не то старик, не то молодой, а кожа серая, как у покойника. Будто родился на свет и его сразу под землю запихали. А глаза у него просто страсть какие! Желтые, круглые, прямо как у совы, да еще без век — не моргал ни разу, покуда смотрел! — Она снова осеняет себя знаком покровителя и передергивает округлыми плечами. — И воняло от него мерзко… вроде бы благовониями какими-то, а все равно как из-под гнилого моста. И имя такое же, ему под стать. Морган... Пф-ф!

— Морган… — повторяю я, пробуя имя на вкус. — Значит, он как-то связан с моим братцем?