Площадка перед домом освещена закатным светом. Розовые облака плывут низко, будто касаются крыльев приземляющегося аэролёта. Дверь открывается – и первым выходит Леон.

Мой мальчик. Уже не мальчик.

Высокий, широкоплечий, в форме офицера колониальной гвардии. Улыбка – моя, а вот взгляд – отцовский. Тот же стальной оттенок, та же уверенность.

– Мама!

Он делает несколько шагов – и вдруг подхватывает меня на руки, кружит, смеётся.

– Леон, ну что ты! – хлопаю его по плечу, но сама смеюсь.

– Соскучился, – опускает он меня на землю и целует в макушку. – Ты же знаешь, как я люблю это делать.

А потом из тени аэролёта выходит он.

Кир.

Мой маршал. Мой муж.

Пятьдесят пять лет.

Но если бы не пара морщин у глаз, если бы не седые виски – я бы поклялась, что время над ним не властно. Бейрос даровал нам это. Его пыльца, его воздух – они будто законсервировали в нём силу, ту самую, что когда-то покорила меня.

Он в простой рубашке, закатанной по локтям, в тёмных брюках. Никакого официоза. Домашний Кир. Самый любимый.

– Ну что, встретили как следует? – его голос, низкий, чуть хрипловатый, обволакивает меня, как тёплое одеяло.

– Пап, смотри, что я нашёл! – Архип тут же вцепляется в его руку, тыча пальцем в жука, который, похоже притомился и замер, прикидываясь мёртвым.

Кир хмурится, но в глазах – смех.

– Опять что-то ползающее?

– Он новый! Это для Леи, у неё стопроцентов такого нет!

– Значит, будем изучать, – Кир проводит рукой по взъерошенным волосам сына, а потом смотрит на меня.

И в этот момент всё остальное перестаёт существовать.

Он подходит ближе.

– Я всего день отсутствовал, а уже соскучился, – говорит тихо, так, чтобы слышала только я.

– Я тоже, – шепчу в ответ. – Люблю тебя мой маршал.

Он смеётся и целует меня. Коротко. Нежно. Как двадцать лет назад.

– Кстати, – отступаю я на шаг, чтобы заглянут в лицо мужу, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотится. – Только что звонил Эрвин Талл.

Кир поднимает бровь.

– И?

– Мне вручают награду. Через две недели.

Леон присвистывает.

– Наконец-то! Мам, ты заслужила.

Кир же просто смотрит на меня. Гордо. Тепло.

– Я же говорил, что это вопрос времени, – наконец произносит он.

– Ты вообще всегда всё знаешь заранее, – фыркаю я.

– Не всё, – он берёт мою руку, пальцы переплетаются с моими. – Но вот что ты заслуживаешь гораздо большего – это факт.

Архип, которому надоело ждать, тянет отца за рукав:

– Пап, а можно мы сейчас поедим? Я голодный!

Леон хватает брата под мышки и подбрасывает в воздух:

– Конечно, можно! Особенно если ты поможешь накрыть на стол.

– А потом можно будет запустить жука в сад?

– Только если мама разрешит, – Кир бросает на меня взгляд.

Я качаю головой, но улыбаюсь:

– Лучше не надо, пусть живёт в банке. До завтра, ты же для Леи его поймал.

Архип кивает, Леон несёт его в дом, что-то бормоча про «маленького монстра», а Кир остаётся со мной.

– Ты в порядке? – спрашивает он, заметив, как я сжимаю его пальцы.

– Просто… не ожидала, – признаюсь я. – Я ведь не для наград это делала.

– Именно поэтому тебе её и вручают.

Розовый закат окрашивает его лицо. Моего маршала. Моего мужа.

Серебристые деревья стали выше дома, их ветви тянутся к небу, а плоды светятся, как звёзды. Цветы – синие, алые, фиолетовые – шелестят на ветру, и их аромат смешивается с запахом земли перед дождём.

Иногда вечером мы с Киром приходим сюда, садимся на нашу старую скамейку и молчим.

– Помнишь, как ты ревновал меня? – спрашиваю я.

Он хмурится.

– Дурацкие мысли. Я никогда не ревновал тебя, – хмурится он.

– Ага, а именно поэтмоу ты и выгнал меня с Бейроса и сказал: «Если хочешь – лети».

Он смеётся, обнимает меня.

– Самое ужасное решение в моей жизни. Спасибо, что простила, шепчет он и целует меня в губы.

Я не знала, что так бывает.

Что можно прожить двадцать лет и каждое утро просыпаться с мыслью: «Я счастлива».