Его правая рука ползла вверх по внутренней стороне бедра, неумолимо, будто змея. Мои мышцы свело судорогой, я пыталась сомкнуть ноги, но он своим телом заблокировал движение. Его пальцы нашли край трусиков. Он задержался на секунду, глядя мне в глаза, как маньяк, и я почувствовала, как его большой палец вдавливает ткань в мою кожу, в самую чувствительную, уже налитую жаром и влажную плоть.

– О, боги! – прошептал он, и в его голосе прорвалось удовлетворение хищника. – Вся мокрая. От страха? Или от того, что я наконец тебя трогаю?

Он не стал стягивать белье. Он просто просунул два пальца под эластичный край. Проник в пространство между моим телом и тканью, туда, где уже все было залито липкой, горячей влагой. Его пальцы, уверенные и твёрдые, скользнули по всей длине моей щели, собрав мою смазку, изучая каждую складку, каждый миллиметр отчаянно пульсирующей плоти.

Я замерла, глаза распахнулись от ужаса и невыносимого стыда. Звук, который издали его пальцы, двигаясь по моей мокроте, был самым похабным, самым постыдным звуком, который я когда-либо слышала.

Его прерывистое дыхание, тихое шуршание, влажный хлюп. И он это СЛЫШАЛ. Чувствовал, как всё моё тело вздрагивает конвульсией, не в силах решить: оттолкнуть или прижать сильнее.

Он задержал руку там на несколько невыносимых секунд, владея мной так, как не владели никогда. Потом медленно, с отвратительной нежностью, вынул пальцы. Перед моими глазами мелькнула блестящая, мокрая кожа его указательного и среднего пальца.

Усманов поднес их к моему лицу, заставив посмотреть. Потом поднёс их к своему рту и облизал.

Смачно, порочно, с таким наслаждением, будто засунул эти пальцы не в мою вагину, а в банку с мёдом. Затем он убрал ладонь с моего рта, отступил и небрежно поправил манжет рубашки.

– Вечером, – сказал он, как будто ничего не произошло. – Будь готова в семь. Я заеду за тобой. Сегодня у вас со Стёпой будет первое занятие. А потом со мной.

Он развернулся и пошёл к двери. Потом вдруг остановился, заставив моё сердце снова провалиться в бездну.

– Даже не пытайся сбежать, Катя. Хотя мне нравятся наши кошки-мышки, нравится, когда меня заставляют искать. Особенно когда я знаю, где искать. И что найду. До вечера, сладкая!

Дверь за ним закрылась, и я соскользнула по доске на пол, не в силах устоять на ногах. Колени подогнулись. Ладони вжались в холодный пол. Между ног пылало, пульсировало, и стыдное, предательское тепло растекалось дальше по бёдрам, смешиваясь с ожогами от его прикосновения.

Я дрожала, но не от холода. От шока. От унижения. И возбуждения...

Усманов не оставил мне выбора. Никакого.

Глава 9. Катя

Я надеялась, что он не приедет.

Глупо, по-детски, но я ловила каждый звук во дворе и уговаривала себя: может, передумал. Может, занят. Может, остыл. Я сидела на краю кровати в самой скромной позе, скрестив колени так туго, что мышцы ног горели, и прислушивалась. Тишина. Тишина. И вот, глухой рокот двигателя, который я уже научилась узнавать среди других, даже с пятого этажа.

Он не остыл.

Я оделась нарочито просто. Платье без выреза, из плотного материала, туфли на плоской подошве, волосы собрала в тугой пучок. Хотела выглядеть так, чтобы не давать поводов, ни ему, ни себе. Чтобы разговор остался разговором. Но тело, это предательское тело, уже готовилось к встрече лёгкой дрожью в коленях, учащённым пульсом, налитой, чувствительной тяжестью в груди.

Когда он помог мне сесть в машину, его ладонь задержалась на моей руке на секунду дольше, чем требовалось вежливостью. Его пальцы, тёплые и сильные, обхватили моё запястье, не сжимая, но и не отпуская. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра пробежал горячий мурашек, и резко отдёрнула руку.

– Не поздновато ли для занятий? – спросила я, когда он сел за руль. – У Стёпы вообще есть распорядок дня? Режим?

– Глупенькая, ты правда думала, что мне нужен репетитор? – усмехнулся Гордей. – Есть более интересные варианты времяпровождения. Поужинаем в ресторане, пообщаемся, узнаем друг друга получше. Люблю, когда всё красиво.

– Я не одета для ресторана, – запротестовала я, сглатывая комок в горле.

Он окинул меня взглядом. Медленно, без спешки, словно изучая каждую складку ткани, каждый изгиб, скрытый под ней. Его глаза были тёмными и тяжёлыми. Взгляд скользнул по линии горла, по груди, по коленям, будто он видел больше, чем было на поверхности. В салоне стало душно.

– Ты выглядишь прекрасно, – наконец сказал он, заведя двигатель. – Иногда даже слишком. Сними трусики, они явно лишние. Без них будет лучше.

Лучше? Кому?

Пауза повисла между нами, густая и звенящая. Я почувствовала, как внутри всё напряглось, будто тело услышало что-то, чего разум не хотел признавать. Усманов мог пригрозить, напомнить про компромат, который я сама же ему дала в руки.

Я послушалась. Краснея до корней волос, стянула тонкие шёлковые трусики. Это было и без того ужасно, но Усманову явно было мало. Он выхватил у меня кружево и небрежно сунул его в карман своих брюк.

Господи... Даже думать не хотелось о том, что он собирается делать с моими трусами. Это всё было уже за гранью моего понимания. Что же будет, когда мы окажемся в постели?