— Я не хотела тебя беспокоить, — сказала она. — Но ты выглядишь так, будто тебе нужен друг.

— У меня нет друзей, — ответила я. — Кроме Мурки.

— А я кто? — Ника села напротив.

— Ты — бывшая убийца, которая пытается искупить вину.

— Это не исключает дружбы, — она усмехнулась. — Я знаю, что ты чувствуешь. Пустоту. Потерю себя. Ты отдала всю свою силу, чтобы спасти меня и этот мир. А теперь не знаешь, кто ты без неё.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я чувствовала то же самое, когда тьма покинула меня, — ответила Ника. — Внутри была пустота. Я не знала, что делать. Кем быть. Зачем просыпаться по утрам.

— И что помогло?

— Ты, — сказала Ника. — Ты сказала, что я заслуживаю второго шанса. И я решила, что попробую. Не ради кого-то. Ради себя.

— А если не получится?

— Тогда я попробую снова, — пожала плечами Ника. — И снова. И снова. Пока не получится. Потому что у меня теперь есть время. Впервые за тысячу лет — у меня есть время.

Я смотрела на неё и видела, как она изменилась. Не внешне — внутренне. В ней больше не было той хищной, злой, отчаянной энергии. Была тишина. Была надежда.

— Ты права, — сказала я. — Я не знаю, кто я. Но, наверное, это нормально.

— Это нормально, — кивнула Ника. — И, может быть, это даже хорошо. Ты можешь стать кем захочешь. Не той, кем тебя сделала судьба. А той, кем ты хочешь быть сама.

Мы сидели в библиотеке, и за окном падал снег, и впервые за долгое время я чувствовала, что не одна.

Вечером Ксавьер позвал меня гулять.

— Надень что-нибудь тёплое, — сказал он. — Мы идём за пределы академии.

— Зачем?

— Увидишь.

Мы вышли через северные ворота и пошли в лес — тот самый, где я встретила Сэйдж. Но сейчас лес был другим. Тьма ушла, деревья больше не шептали угроз, снег искрился в свете луны.

— Куда мы идём? — спросила я.

— К месту, которое я нашёл несколько лет назад, — ответил Ксавьер. — Я никому о нём не рассказывал. Думал, оно пригодится, когда всё закончится.

Мы вышли на поляну.

Посередине неё стоял дом. Небольшой, деревянный, с резными ставнями и трубой, из которой шёл дым. Крыльцо было усыпано снегом, на перилах висели ледяные сосульки.

— Чей это дом? — спросила я.

— Наш, — сказал Ксавьер. — Если ты захочешь.

— Что?

— Я купил его год назад, — он повернулся ко мне. — Думал, что если когда-нибудь смогу забыть прошлое и начать новую жизнь… я хотел начать её здесь. С тобой.

— Ксавьер…

— Ты не обязана соглашаться, — быстро сказал он. — Я знаю, что ты только что из битвы, что ты устала, что ты не знаешь, чего хочешь. Я просто… хотел показать тебе. Чтобы ты знала: у тебя есть выбор. Не только академия. Не только Москва. Ещё и это.

Я подошла к крыльцу. Поднялась на ступеньки. Открыла дверь.

Внутри было тепло. Пахло деревом и сушёными травами. В углу стояла печь, на столе — глиняные кружки, на подоконнике — засохший цветок.

Я представила, как мы сидим здесь вечером. Ксавьер читает книгу, я вяжу (хотя я не умею вязать), Мурка спит на коврике. Снег за окном. Тишина.

— Я хочу, — сказала я, оборачиваясь.

— Что?

— Жить здесь. С тобой. Не сейчас, может быть, не завтра. Но когда-нибудь. Я хочу, чтобы это был наш дом.

Ксавьер подошёл ко мне. Обнял. Поцеловал в макушку.

— Тогда я буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

Мы стояли на пороге нашего будущего дома, и снег падал за окном, и мир был тихим и спокойным.

Впервые за долгое время.

Глава 26. Тихая сила

Третью неделю после битвы я жила в академии как обычный человек.

Никакого серебряного света. Никаких флешбеков из прошлых жизней. Никаких духов древности, приходящих на зов. Тишина. Пустота. Спокойствие, которое поначалу казалось благословением, а теперь начинало пугать.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Мурка, сидя на подоконнике и вылизывая лапу.

— Я всегда много думаю, — ответила я, отрываясь от книги, которую не читала.