Я посмотрела на него. На его золотые глаза, в которых горело упрямство. На его сжатые губы. На его руки, которые дрожали, хотя он старался этого не показывать.

— Хорошо, — сказала я. — Но если ты умрёшь, я воскрешу тебя и убью снова.

— Договорились, — усмехнулся он.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике в комнате Ксавьера, смотрела на луну и думала.

Мурка спала у меня на коленях. Медальон на груди пульсировал теплом — Северин вернул его мне перед уходом, сказав, что он принадлежит только мне.

— Ты не спишь, — раздался голос за спиной.

Драко.

Он стоял в дверях, босиком, в одной рубашке. Волосы растрёпаны, глаза красные — он плакал.

— Ты плакал, — сказала я.

— Нет, — он вытер глаза. — Просто… Ника. Мы говорили. Весь вечер.

— И?

— И я не знаю, — он сел на пол рядом с подоконником. — Она сказала, что не заслуживает любви. Что она чудовище. Что я должен держаться от неё подальше.

— А что сказал ты?

— Что она ошибается, — он посмотрел на меня. — Что я тоже был чудовищем. Что мы оба заслуживаем второго шанса. Не только на жизнь. На любовь.

— И что она?

— Она поцеловала меня, — его голос дрогнул. — А потом ушла. Сказала, что боится. Что если она позволит себе полюбить, то снова станет той, кем была.

— Она не станет, — сказала я. — Любовь не превращает в монстров. Она превращает в людей.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я люблю, — я посмотрела на Ксавьера, который спал на кровати, раскинув руки. — И я стала человеком. Не Ведьмой Миров. Не Чумой. Просто человеком.

— Ты счастлива? — спросил Драко.

— Да, — ответила я. — Впервые за долгое время.

Он кивнул и ушёл.

А я осталась сидеть на подоконнике, гладить Мурку и думать о том, как хрупко счастье. Как легко его разрушить. Как трудно сохранить.

Но мы попробуем.

Все мы.

Глава 30. Портал в никуда

Последние два дня перед возвращением в Москву прошли в лихорадочной подготовке.

Северин принёс артефакты — пять маленьких амулетов, которые должны были защищать нас в мире без магии. Они выглядели как обычные камни на кожаных шнурках, но внутри каждого пульсировал слабый свет.

— Это «Память мира», — объяснил он, раздавая амулеты. — Они сохранят вашу сущность, пока вы будете в мире, где магия не работает. Без них вы забудете, кто вы. Станете обычными людьми. И никогда не сможете вернуться.

— А с ними? — спросила я, надевая амулет на шею рядом с медальоном.

— С ними вы будете помнить. Но использовать силу не сможете. Только защиту. Самую слабую, базовую. Этого хватит, чтобы выжить, но не чтобы сражаться.

— Значит, мы идём туда почти безоружными, — сказал Ксавьер, рассматривая свой амулет. — Против потомка Ведьмы Хаоса, который, возможно, умеет пользоваться силой в вашем мире.

— Да, — спокойно ответил Северин. — Поэтому я советую вам не идти. Но вы всё равно пойдёте. Я вас знаю.

Он посмотрел на меня. На Ксавьера. На Нику, которая стояла в углу, молчаливая и бледная.

— Ты идёшь? — спросил он у сестры.

— Иду, — ответила Ника. Голос её был твёрдым, хотя руки дрожали.

— Ты боишься.

— Очень.

— Тогда зачем?

— Потому что если я останусь здесь, страх съест меня заживо, — она подняла голову. — Я тысячу лет бежала от страха. Пряталась за тьмой. Убивала, чтобы не чувствовать. А теперь я хочу посмотреть ему в глаза. И сказать: «Ты больше не управляешь мной».

Северин подошёл к ней. Взял за руки.

— Ты сильная, Ника. Сильнее, чем думаешь.

— Я знаю, — она почти улыбнулась. — Мне Алиса сказала.

— Тогда иди. И возвращайся. Живой.

— Обещаю.

Они обнялись.

А я смотрела и думала: «Смогла бы я так? Пойти туда, где меня ненавидят? Где каждая тень напоминает о том, кем я была?»

Наверное, да. Потому что Ника — не единственная, кто учится быть храброй.

Драко ждал у выхода из академии.