Малкольм протянул руку.

Я коснулась её.

И мир взорвался видениями.

Я стояла в зале, которого никогда не видела.

Огромном, чёрном, с колоннами из костей. В центре — трон. На троне — он. Мальдикт.

Он был огромным — в три человеческих роста. Его глаза горели красным, из спины росли крылья, а кожа была покрыта чешуёй, как у дракона.

— Ты пришла, дочь, — сказал он, и его голос звучал, как раскат грома. — Я ждал.

— Ты — мой отец? — спросила я.

— Я создал тех, кто создал тебя, — ответил он. — Так что, можно сказать, да.

— Зачем ты это делаешь? Зачем тебе хаос? Зачем тебе войны?

— Потому что хаос — это жизнь, — он усмехнулся. — Порядок — это смерть. Если всё предсказуемо, если всё правильно — зачем жить?

— Люди живут не для хаоса. Они живут для любви.

— Любовь — это тоже хаос, — он наклонил голову. — Разве ты не знаешь? Ты любила Ксавьера, хотя он был твоим врагом. Ты любила Нику, хотя она пыталась тебя убить. Ты любила Драко, хотя он был марионеткой. Любовь — это самая непредсказуемая сила во вселенной.

— Ты не знаешь, что такое любовь, — сказала я.

— Знаю, — он встал с трона. — Я люблю хаос. Больше всего на свете. И я уничтожу всё, что мешает ему.

— Я не позволю.

— Ты не сможешь остановить меня, — он шагнул ко мне. — Ты слишком слаба. Ты слишком добра. Ты слишком человечна.

— Может быть, — я подняла голову. — Но я не одна.

Видение исчезло.

Я очнулась на руках у Ксавьера.

— Ты видела? — спросил Малкольм.

— Видела, — ответила я. — Он сильный. Очень.

— Но не непобедимый, — сказал Малкольм. — Его слабость — в его одиночестве. Он не любит никого. Его никто не любит. Если мы придём вместе — мы победим.

— Мы вернём Нику и Драко, — сказала я. — А потом пойдём к нему.

— Как ты вернёшь их? — спросил Малкольм.

— Их души здесь, — я указала на два огонька, которые парили рядом. — Я заберу их. Оживлю.

— Это потребует силы, — сказал он. — Много силы.

— У меня есть, — ответила я. — И не только моя.

Я подошла к душам.

Протянула руки.

Серебряный свет вырвался из моей груди — и вместе с ним чёрный. Свет Элиан. Свет Хаоса.

Они сплелись, закружились, ударили в огоньки.

Души Ники и Драко засветились ярче, запели, закричали.

— Возвращайтесь, — прошептала я. — Я верю, что вы сможете. Я верю, что любовь сильнее смерти. Я верю, что вы вернётесь.

Огоньки вспыхнули.

И погасли.

Тишина.

— Не получилось, — сказал Ксавьер.

— Получилось, — ответил Малкольм, указывая в темноту.

Из пустоты вышли двое.

Ника и Драко.

Живые. Настоящие. Держащиеся за руки.

— Ника? — я не верила своим глазам.

— Алиса, — она улыбнулась. — Мы вернулись.

— Как?

— Твоя любовь, — сказал Драко. — Она сильнее смерти. Ты призвала нас. И мы пришли.

Мы обнялись.

Все вместе.

А в центре пустоты стоял Малкольм и смотрел на нас с улыбкой.

— Теперь вы готовы, — сказал он. — К битве с Мальдиктом.

— Мы готовы, — ответила я.

— Тогда идём, — он шагнул в темноту. — Он ждёт.

Глава 40. Там, где начинается дом

Битва с Мальдиктом длилась вечность.

Мы пришли к нему все вместе — я, Ксавьер, Лиана, Элиан, Ника, Драко, Северин и Малкольм. Восемь душ, которые прошли через ад и вышли из него живыми. Восемь сердец, которые бились в унисон. Восемь жизней, готовых отдать всё ради мира.

Мальдикт ждал нас в центре пустоты — огромный, чёрный, с крыльями, которые закрывали небо. Его глаза горели красным, а голос звучал как раскат грома.

— Ты привела их, дочь, — сказал он, глядя на меня. — Всех, кого любишь. Чтобы я убил их на твоих глазах.

— Ты никого не убьёшь, — ответила я. — Сегодня умрёшь ты.

— Смелая речь для той, кто боится, — он усмехнулся.