— Ты жива, — сказал он. И в его голосе не было облегчения. Там была ярость. Чистая, дикая, неуправляемая ярость. — Ты жива, хотя не должна была.

— Я… — попыталась встать, но ноги не слушались.

— Что ты такое, Чума? — Он опустился на корточки, схватил меня за подбородок. Пальцы обжигали — на этот раз не холодом, а огнём. — Обычный человек не выживает в Лабиринте в одиночку. Обычный человек не сжигает страх светом. Обычная девушка…

Он замолчал.

Потому что я рассмеялась.

Истерично, громко, на грани слёз.

— Я никогда не была обычной, Ксавьер. — Я перехватила его запястье. Его пульс бился под моими пальцами — быстро, сбивчиво, совсем не так, как у ледяного принца. — И ты это знаешь. Поэтому ты не убил меня в подвале. Поэтому ты притащил меня сюда. Поэтому ты сейчас смотришь на меня так…

— Как?

— Как на загадку, которую хочешь разгадать. — Я подалась вперёд. Наши лица разделяли несколько сантиметров. Я чувствовала его дыхание — холодное и сладкое, как морозный воздух. — Или как на женщину.

Он отдёрнул руку.

Встал. Отступил на шаг.

— Ты ошиблась, Чума. — Его голос снова стал льдом. Но глаза… глаза всё ещё горели. — Я смотрю на тебя как на убийцу моей сестры. И ничего больше.

Он развернулся и ушёл.

А я осталась лежать на холодном камне, чувствуя, как серебряный свет внутри меня затихает, оставляя после себя пустоту.

И только тогда я позволила себе заплакать.

Не от страха. Не от боли.

От того, что я только что увидела в его глазах то, чего боялась больше всего на свете.

Надежду.

Глава 4. Первый урок

Просыпаться после Лабиринта было больно.

Каждая мышца ныла, будто меня переехала карета. А может, и не карета — серебряный свет, вырвавшийся из груди, сделал со мной то, чего я не понимала. И это пугало больше, чем любой страх.

Я сидела на кровати, обхватив колени, когда в дверь постучали.

— Лиаран? Ты в порядке?

Ника. С тёплыми карими глазами и кружкой горячего шоколада в руках.

— Я принесла тебе это. — Она поставила кружку на тумбочку и села рядом, не спрашивая разрешения. — Говорят, после Лабиринта сладкое помогает. Сама не проверяла, я там была всего минуту. А ты… — Она посмотрела на меня с уважением. — Ты продержалась дольше всех. Пятнадцать минут.

— Пятнадцать? — Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Мне показалось, что прошла вечность.

— Ксавьер тебя вытащил. — Ника понизила голос. — Сам. Лично. Это вообще не в его правилах. Он обычно смотрит, как студенты дохнут, и делает пометки в блокноте.

Я взяла кружку. Шоколад обжёг язык, но это было приятно. Живое тепло.

— Он не вытащил меня из жалости.

— Знаю. — Ника улыбнулась, и в её улыбке не было насмешки. Только… что-то материнское, что ли. — Он вытащил тебя, потому что не может без тебя дышать. Просто пока не понял этого.

— Ты ошибаешься. Он меня ненавидит.

— А ты? — Ника наклонила голову. — Ты его ненавидишь?

Я промолчала. Потому что ответа не знала.

Занятия по боевой магии проходили в Зале Теней — огромной круглой комнате без окон, где свет давали только светящиеся кристаллы под потолком. Пол был размечен рунами, а стены покрыты следами от ударов: выжженные круги, трещины, глубокие борозды.

— Сегодня у нас парные тренировки, — объявил мастер Корвин, тот самый седой с лицом из коры. — Один атакует, второй защищается. Потом меняетесь.

Он начал вызывать пары. Я ждала, когда назовут моё имя.

— Лиаран т'Эрри. — Корвин поднял бровь. — Ваш партнёр — Ксавьер Архейн.

По залу прошёлся шёпот.

Ксавьер вышел в центр, скрестив руки на груди. Сегодня он был без мантии, в одной чёрной рубашке с закатанными рукавами. Предплечья перетянуты кожаными ремнями, на пальцах — несколько серебряных колец. Волосы снова распущены, и это было несправедливо красиво.

— Не бойся, Чума, — сказал он, когда я вышла к нему. — Я не убью тебя. Сегодня.