Орки выглядели виноватыми. Опасаясь гнева короля, они отошли подальше, но не стали сбегать. Может, понимали, что бежать бессмысленно или надеялись на прощение. Но не факт, что Его Величество простит. Разве можно прощать предательство?

А вот что касается Загмара… Я с жалостью смотрела на него и боролась с желанием подойти.

Это не ускользнуло от внимания Джералофа.

— Хочешь его спасти? — задал он вдруг вопрос, что было для меня неожиданностью.

— А можно? — неуверенно спросила я.

— Я могу это сделать, если ты этого хочешь, — в словах Джералофа чувствовалась неподдельная искренность и твёрдая решимость.

У меня не возникло ни капли сомнения в его словах. И конечно же я ответила:

— Да. Спаси его, пожалуйста. Если бы не он…

— Я знаю. Я многое знаю. Только поэтому я не убил его ещё тогда, у его дома.

Хотелось бы мне спросить “откуда?”, но я промолчала. Какая теперь разница? Главное — спасти!

Джералоф подошёл к лежащему на спине Дикториану, присел на корточки, приподнял голову незаконнорожденного брата и посмотрел ему прямо в глаза. Магия едва заметной золотистой дымкой устремилась обратно к хозяину.

Дикториан приобрёл свой первоначальный облик и так же оставался неподвижным с устремлённым в небо застывшим взглядом.

— Он мёртв? — тихонько поинтересовалась я, потому как не понимала.

Он выглядел ни живым, ни мёртвым.

— Да, но я успею его оживить, пока сердце не остыло, — ответил король. Далее прокусил своё запястье и капнул несколько капель крови на губы Дикториана. Заметив моё недоумение, пояснил: — Кровь дракона целебна и даже продлевает жизнь, именно поэтому чёрные колдуны и ведьмы на нас охотятся, — ухмыльнувшись, — а мы на них. Посмотрев на брата, добавил: — Ему повезло, что мы родственники, иначе даже кровь дракона его бы не воскресила.

— Как всё сложно в вашем мире, — прокомментировала я, глядя на Дикториана.

Он так и лежал, не двигаясь, с выпученными глазами и с чужой кровью на губах и подбородке — зрелище жутковатое.

— Ты привыкнешь, — улыбнулся мне Джералоф и я опять ощутила прилив нежности от его взгляда.

Более того, мне вдруг стало жарко, даже шубу захотелось снять. Только сейчас я поняла, что перестала мёрзнуть. Трудно представить, что до поцелуя с драконом я едва двигалась от холода, рук и ног почти совсем не чувствовала. Зато теперь я словно сама - драконица. Внутри меня настолько горячая кровь, что, наверное, и лёд легко растопить смогу, лишь прикоснувшись к нему ладонью.

Неужели это и правда реально? Я точно не сплю?

Пока я осознавала волшебные метаморфозы, произошедшие со мной, король дал немой приказ главному ликану: кивнул в сторону Загмара. Седой ликан тут же подошёл к лежащему у дерева орку и вынул нож из его груди.

Примерно через минуту Дикториан подал признаки жизни: глубоко вздохнул и несколько раз моргнул, затем перевёл взгляд на короля и побледнел гораздо больше, чем был до этого.

— Я жив? — неуверенно спросил он, широко раскрытыми глазами глядя на короля.

— А ты думал, я дам тебе легко отделаться? — усмехнулся Джералоф. — Нет уж, будешь жить долго, но в клетке. И не надейся, что кто-то тебя спасёт. Я такую магическую защиту наложу, что любой, кто попытается тебя освободить — погибнет. Не думаю, что смельчаки найдутся.

— Нет! Лучше убей! — заорал Дикториан и закрыл лицо руками.

Король уже не обращал на него внимания, он шёл к Загмару, а я последовала за ним. С замиранием сердца я ждала, когда же очнётся орк. Я прекрасно понимала, для чего Джералоф спас незаконнорожденного брата — всё из-за кровной клятвы. Будет жить Дикториан — будет и Загмар.

Наконец-то орк глубоко вздохнул и широко открыл глаза. Я чуть не взвизгнула от радости, но по понятной причине сдержалась.

Только Загмар успел посмотреть на меня, как разразился приступом кашля, схватившись за грудь.

— Лёгкое повредил, — объяснил король и, наклонившись к нему, показал прокушенное запястье. — Примешь помощь?

— Нет, — с трудом ответил Загмар, продолжая кашлять.

— Ну, как знаешь, — поднялся Джералоф и, немного отойдя в сторону, что-то тихонько говорил главе ликанов.

Пользуясь случаем, я присела к Загмару.

— Зря ты отказался от помощи, — произнесла я тихонько.

Орк, сдерживая кашель, посмотрел на меня полными боли глазами. Точно так же, как в последнем моём сновидении. Мне снова стало не по себе: и жаль его, и в тот же момент страшно.

— Я… сам…себя… вылечу, — кое-как вымолвил он и опять закашлялся.