В игровой зоне он, к моему полному восторгу, оказался жутко азартным. Застряв у автомата с баскетбольными мячами, он требовал «еще одну попытку», пока не набрал рекордное количество очков, заставив мигать табло и привлекая внимание окружающих. Он хохотал, когда я с третьей попытки все же закатила шарик в нужную лунку в игровом лабиринте, и тут же дал мне десять советов по улучшению техники, как если бы готовил меня к межгалактическим соревнованиям.

Потом мы подошли к рядам игровых автоматов. Аррион, увидев симулятор гонок, вдруг оживился.

— Механизм примитивный, но концепция управления виртуальным транспортным средством... занятна, — пробормотал он и уселся за руль.

Оказалось, Аррион беспощаден к виртуальным соперникам. Через десять минут он уже бил рекорды, его пальцы летали по кнопкам с точностью хирурга, а на лице застыло сосредоточенное, почти хищное выражение. Я стояла рядом и смеялась, наблюдая, как высший дракон яростно ругается на пиксельную машинку, которая его «подрезала».

— Еще один заезд! — потребовал он, когда время кончилось, и в его глазах горел настоящий спортивный азарт.

— Потом, — оттащила я его к фотобудке. — Теперь фото на память.

Он позволил завести себя в тесную кабинку, разглядывая аппарат с видом ученого, обнаружившего странный древний артефакт.

— Надо просто сидеть и улыбаться? — уточнил он.

— Или корчить рожи, — предложила я. — Это же весело.

Когда вспышка ударила в первый раз, Аррион сидел с невозмутимо-надменным выражением, как на официальном портрете. На втором кадре я щипнула его за бок. На его лице отразилось чистое, неподдельное удивление, смешанное с попыткой сохранить достоинство. На третьем он уже сам изобразил что-то вроде угрожающего оскала, демонстрируя впечатляющие клыки, отчего я расхохоталась. На четвертом мы оба просто смеялись, глядя в объектив.

Полоска с фотографиями стала теплой в моих руках. На всех четырех снимках мы выглядели как полные идиоты. И это было прекрасно.

Я смотрела на эти четыре снимка, запечатлевшие наше странное, зарождающееся... что-то. И сердце билось чаще.

— Ну что, — сказала я, пряча полоску в карман. — Пора на сеанс.

Когда мы наконец вошли в темный зал, запах попкорна, гул голосов и скрип кресел показались мне удивительно родными. Мы устроились в середине ряда. Аррион с интересом оглядывал зал, экран, изучал кресло с откидным столиком.

— Массовое групповое погружение в иллюзию, — констатировал он тихо. — Эффективно для передачи единого эмоционального состояния. Любопытное социальное явление.

— Тс-с-с, — шикнула я, когда погас свет и началась реклама.

И вот на экране загорелось название: «Как приручить дракона». Я украдкой посмотрела на Арриона. Он медленно повернул голову ко мне, и в тусклом свете, отраженном от экрана, я разглядела на его лице смесь абсолютного шока и нарастающего веселья. Его плечи затряслись от беззвучного смеха.

— Ты определенно смогла меня удивить, Ольга, — весело прошептал он. — Определенно.

Дальше он смотрел фильм с неподдельным интересом. Он комментировал технические несоответствия в анатомии драконов, временами бормоча себе под нос: «Неправильная аэродинамика… Интересная интерпретация драконьей иерархии… О, этот звуковой удар он явно пережил бы лучше, сложив крылья иначе…» Но когда на экране Иккинг впервые коснулся Беззубика, а потом они вместе взмыли в небо, Аррион замолчал. Он смотрел, откинувшись на спинку кресла, и в его глазах, отражавших мерцание экрана, было что-то глубокое и понимающее.

Когда все закончилось и зажегся свет, мы еще несколько секунд сидели в тишине, пока зал вокруг нас оживал, зрители собирали вещи, дети щебетали.

— Ну? — спросила я наконец. — Как впечатления, о великий знаток драконьей натуры?

Он поднялся, отряхивая невидимые пылинки с рукава.

— Анимация примитивна, физика полета вызывает вопросы, — начал он своим профессорским тоном, и я уже приготовилась к разгромной критике. — Но... концепция. Идея о том, что сила — не в уничтожении, а в понимании. Это... — он поискал слово, — ...это мудро. Неожиданно мудро для детской истории. Спасибо.

Эти слова, сказанные просто и без обычной насмешки, значили для меня больше, чем любая восторженная похвала. Я улыбнулась.

— Рада, что тебе понравилось. Пойдем?

Мы вышли из кинотеатра в приятном, слегка отрешенном состоянии, которое всегда наступает после хорошего фильма. На улице уже стемнело, зажглись фонари. Я потянулась, ощущая приятную усталость.

— Спасибо за вечер, — сказала я. — Это было... мило.

Он остановился и посмотрел на меня. В его синих глазах плескался какой-то странный, игривый огонек.

— Вечер еще не закончен, — заявил он. — Эта истории навеяла на меня несколько… лётное настроение. Не хочешь прокатиться? В прошлый раз ты была не в состоянии оценить все прелести полета.