— Это Компас Истинной Тоски, наше лучше творение, — тихо сказал Умник. — Мы создали его для Белоснежки после того, как она пришла к нам.

Он бережно провел пальцем по стеклянной крышке, и стрелка дрогнула, словно от прикосновения.

— Он указывает путь к тому, чего человек хочет больше всего на свете. Но не к тому, о чем он говорит. Не к тому, о чем мечтает вслух. А к тому, что скрыто в самой глубине души, в тех потаенных уголках, куда мы сами боимся заглядывать.

Он положил компас на стойку. Стрелка плавно повернулась и замерла, указывая прямо на меня.

— Он привел Белоснежку к принцу, — голос Умника дрогнул, в его глазах на мгновение мелькнула тень давней боли. — Но годы шли, и компас начал показывать иное направление. На нечто, чего она боялась признаться даже самой себе.

Он посмотрел на меня с необычной для гнома проницательностью.

— Оказалось, она жаждала не просто любви или счастья. Глубоко внутри зрела жажда власти — над королевством, над судьбой, над теми, кто когда-то причинил ей боль. И когда эта правда вышла наружу... она изменила ее навсегда.

Он умолк, давая мне осознать тяжесть его слов.

— Компас не обманешь красивыми словами или благими намерениями. Он видит самую суть, самую темную и светлую одновременно, правду души. Он проведет через любые преграды, сквозь миры и реальности, укажет самый короткий путь к исполнению желания. Но этот путь может оказаться тернистым и опасным, а цена исполнения — непомерно высокой. Иногда правда, которую он раскрывает, способна разрушить жизнь.

— Мы забрали у нее компас, — тихо признался Умник. — Слишком поздно. Правда, которую он показал, сломала нечто важное внутри нее.

Он тяжело вздохнул, и его плечи сгорбились под невидимой тяжестью воспоминаний.

— Теперь он ваш. Но помните, Хранительница, — его взгляд стал строгим, почти отцовским, — иногда мы не должны знать, чего хотим на самом деле. Иногда наша тоска должна оставаться тоской, а не становиться дорогой, с которой нет возврата.

Он развернулся и ушел, его шаги эхом отдавались в зале, внезапно показавшемся слишком большим и пустым.

Я осталась наедине с бронзовым компасом. Стрелка неотрывно указывала на меня, словно живое, дышащее существо, задававшее безмолвный, но настойчивый вопрос: «А готова ли ты узнать свое самое главное желание?»

Пальцы сами потянулись к холодному металлу, но я сдержалась. Что, если он покажет, что в глубине души я все еще привязана к Игорю, к той жизни, что рассыпалась в прах? Или что я на самом деле боюсь этой новой жизни и тайно жажду все бросить? А может, он откроет нечто еще более пугающее — что я хочу навсегда запереться в этих стенах, убегая от реального мира и его сложностей?

Возможно, когда-нибудь наступит момент, когда я решусь им воспользоваться. Когда буду готова принять любую правду о себе — и светлую, и темную. Но не сейчас. Еще нет.

Я аккуратно завернула компас в мягкую кожу, ощущая под пальцами таинственную вибрацию стрелки, все еще упрямо указывающей на меня даже сквозь ткань. Убрала его в самый дальний ящик стойки.

Последняя комната была закончена. Я заперла дверь и повесила на ручку табличку «Свободно». Постоялый двор «Междумирье» сиял. Из мрачного каменного мешка он превратился в роскошный, уютный отель, где каждая деталь была продумана. Ортопедические кровати, душевые кабины, прачечная с новейшей техникой, Wi-Fi, работающий быстрее, чем на Земле, и даже номера-люкс, переносящие в другие реальности. Лишь пара номеров на верхнем этаже осталась нетронутой. Они были предназначены для тех редких гостей, кто ценит старомодный уют и считает технологии излишеством.

Но чем больше сиял Дом, тем очевиднее становилась одна проблема. Мы не справлялись с уборкой. Поддерживать в идеальном порядке десятки комнат, холлы, коридоры и кухню силами одного тролля, одного эльфа и одной бывшей управляющей было невозможно. Мои вечера теперь заканчивались не чашкой чая, а протиранием пыли с бесчисленных поверхностей.

Однажды утром, с трудом отскребая засохшее пятно от неизвестного соуса на кухонном полу, я в сердцах пробормотала:

— Мне что, объявление выставить: «Требуется фея чистоты, опыт работы не обязателен»?

Лириан, проходивший мимо, замер. Его эльфийские уши, казалось, всегда улавливали самое интересное.

— Феи? — переспросил он, и на его лице мелькнула тень воспоминания. — Ах, да. Я про них и забыл. Действительно, мы могли бы их приобрести.

Я выпрямилась, сжимая в руке грязную тряпку.