— Аррион, друг мой, я оскорблен! — Ксиландор прижал руку к груди. — Я — тонкий ценитель! Я создаю атмосферу! Леди Ольга все поняла правильно! Я серьезно! Мне скучно! Мои последние три проекта — создание нового созвездия, переговоры со стаей звездных китов и реорганизация системы налогообложения в одной маленькой божественной канцелярии — успешно завершены. Мне нужно новое дело. А тут… — он обвел рукой холл, — тут такой простор! Я займусь вашим… маркетингом! Будет грандиозно! Я уже вижу заголовки в магических хрониках: «Заброшенная жемчужина вновь сияет! Тайны Постоялого двора «Междумирье» раскрыты!»

Он был неудержим. И, черт возьми, он был прав. Нашему Дому нужен был именно такой человек. Вернее, дракон.

В конце концов, после недолгих переговоров, Ксиландор был официально нанят на должность «межмирового маркетолога». Аррион капитулировал с условием, что «этот паяц не будет иметь доступа к энергетическому ядру Дома».

Проводив нашего нового сотрудника до его временных апартаментов, я вернулась в холл. Аррион стоял на своем месте, его руки были скрещены на груди.

— Ну и комедия, — произнес он.

— Он принес жизнь в этот Дом, - возразила я. – Посмотри, даже стены все встрепенулись.

— Возможно, — сказал Аррион. — Но когда этот «ураган» начнет требовать бюджет на позолоченные визитки и фейерверки при въезде каждого гостя, помни, я предупреждал.

Я поняла, о чем он говорит, когда провела экскурсию для Ксиландора. Ксиландор восхищался «Эльфийскими Рощами», придирчиво осматривал «Логово Дракона», задавал Лириану десятки вопросов о предпочтениях знатных эльфийских родов, пытался научить Грум-Гра новому, «более фотогеничному» жесту приветствия и даже уговорил Лазурита рассказать пару шуток «для оценки юмористического потенциала».

Он задавал Лазуриту вопрос о его «внутренней гармонии» и, выслушав гулкий ответ, тут же предложил идею «номеров для медитации». Он спросил Грум-Гра, что тому больше всего нравится в Доме, и, получив в ответ на планшете слово «УЮТ», разразился тирадой о том, как продавать этот уют.

Позже, когда Ксиландор на время погрузился в изучение книги жалоб и предложений, мы с Аррионом остались одни на кухне.

— Ну и шторм вы к нам привлекли, — заметила я, заваривая чай.

— Я предупреждал, — он принял чашку с вежливым, но отстраненным кивком. — Но, как ни парадоксально, его безумие иногда рождает здравые идеи. Его совет насчет межмировой рекламы не лишен смысла.

Я смотрела на него и думала о том, как мало я на самом деле знаю о нем. Я знала, что он дракон, артефактор, циник и педант. Но что стояло за этим?

— Вы с ним давно знакомы? — спросила я.

Аррион отпил чаю, и его движение было столь же безупречным и выверенным, как и все остальное.

— Да. Очень. Мы росли вместе. Он всегда был болтлив, — произнес он, прежде чем я успела что-то сказать. — И обожает драматизировать.

— Но он сказал правду? Насчет твоего отца? Гильдии?

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по стенам, по тихо гудящему Сердечному Механизму где-то в подвале.

— Да. Отец считал, что у каждого Дома должна быть душа. Его Сердца были не механизмами, а живыми существами. Гильдия же предлагала стандартизацию. Надежность, предсказуемость, безопасность. И полную безликость. Он не мог с этим смириться, — Аррион на мгновение замолчал. — После его смерти… они предложили мне все. Место, деньги, доступ к архивам. Но я видел в их глазах лишь желание получить контроль над его наследием. Над его чертежами. Над этим, — он сделал жест, охватывающий весь Дом.

— И ты стал вольным артефактором?

— Можно сказать и так, — проговорил он.

Его прервал громкий возглас Ксиландора, который влетел в холл, размахивая каким-то свитком.

— Я все понял! Мне нужен доступ к вашему устройству ввода! И к карте миров! Мы начинаем первую рекламную кампанию!

Аррион вздохнул.

Деятельность Ксиландора оказалась сродни урагану. Не прошло и суток с момента его назначения, как он вытребовал у меня доступ к Книге Постояльцев и, запершись в кабинете с Аррионом, принялся составлять список «потенциальных клиентов», как он это назвал. Тут же пригодилась и моя готовая табличка Эксель, в которую уже были внесены совместными усилиями постояльцы за последние сто лет.