— Мне не требуется многое, Хранительница, — сказал Лириан, осматривая пустую комнату. — Коврик для медитаций. Стол, стул, вешалка для доспехов.

— И кровать, — твердо заявила я.

— Эльфы могут восстанавливать силы в состоянии бодрствующего транса. Кровать — излишество.

Мы нашли компромисс. Его комната располагалась рядом с моими апартаментами, «для оперативного реагирования в случае тревоги», как он выразился. Интерьер представлял собой сплав его аскетизма и моих представлений о комфорте. В комнате стояла прочная, но удобная кровать с ортопедическим матрасом (моё требование), простой деревянный стол и стул. Но вместо ковра на полу лежала циновка для медитации, а одну из стен Дом оформил как скалу, с которой струился маленький водопад — источник живой воды для омовений и сосредоточения. Окно, по желанию Лириана, показывало не пейзаж, а звёздное небо, но не земное, а какое-то иное, с причудливыми созвездиями.

Ближе к вечеру, когда мы с Лирианом обсуждали план по привлечению новых постояльцев, раздался знакомый гул входного сигнала. Но на этот раз он звучал иначе — прерывисто, с помехами. Я подошла и увидела, что изображение на экране загружается медленнее обычного. Фигуры проступали сквозь туман, словно пробиваясь сквозь плотную завесу. Наконец, я разглядела шесть коренастых, бородатых фигур в потрёпанной, но прочной броне. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и оглядывались по сторонам с выражением крайней усталости и настороженности.

— Лириан, посмотри на это. Дом будто с трудом их «загружает».

Эльф подошел и внимательно посмотрел на экран. Его брови поползли вверх.

— Любопытно. Это весьма необычные гости. Судя по всему, они из мира-отголоска. Мира, рожденного силой коллективного воображения.

— Ты о чем?

— Мультивселенная, Ольга, структурирована сложно. Есть миры самодостаточные, первичные. А есть вторичные — созданные мыслями, легендами, сказками народов из других реальностей. Попасть из такого мира наружу чрезвычайно трудно. Они отделены незримой стеной. Тот факт, что Дом услышал их зов… это говорит об их сильной потребности в убежище.

Я открыла дверь. На пороге стояли шесть гномов. Но это были не веселые гномики из сказки. Это были суровые, испытанные боями воины. Их длинные бороды были заплетены в сложные косы, перехваченные металлическими кольцами. Одежда была практичной и прочной, из толстой кожи и грубой ткани, во многих местах залатанной. На поясах висели боевые топоры и молоты. Глаза гномов смотрели на нас с немым вызовом.

Следующий день прошёл в суете. Лазурит оказался не просто спокойным големом, а настоящей рабочей лошадкой. Он без единой жалобы таскал мебель, когда я решила переставить гарнитур в одной из гостиных, помогал Грум-Гру разгружать провизию, привезенную с Земли, и даже научился аккуратно, своими каменными пальцами, складывать белье. Но больше всего меня трогало, как он взаимодействовал с феями. Крошечные создания, сначала побаивавшиеся его исполинских размеров, быстро поняли, что он — воплощение безмятежности. Они порхали вокруг него, садились ему на плечи, и он терпеливо сносил их щебет, изредка отвечая своим низким, гулким голосом, отчего они звонко смеялись.

Однако я понимала, что нельзя бесконечно эксплуатировать новый персонал, не создав для него нормальных условий. Особенно это касалось фей. Они ночевали, сбившись в кучку, на полке в кладовке для белья, и это зрелище вызывало у меня угрызения совести.

Я собрала их всех в холле. Семь маленьких созданий уселись на стойке ресепшена, выстроившись в аккуратный ряд. Их крылышки трепетали от легкого волнения.

— Я хочу обустроить для вас постоянное жилье, — начала я, глядя на их большие, внимательные глаза. — Но для этого мне нужно понять, что вам нужно. Для начала, давайте познакомимся поближе. Как вас зовут?

Феи переглянулись. Та, что была чуть крупнее других, с крыльями цвета осенней листвы, робко сделала шаг вперед.

— Меня зовут Иви, — прошелестела она.

— Лина, — сказала рыженькая с прозрачными, как слюда, крылышками.

— Мира, — прошептала блондинка с серебристыми бликами на крыльях.

— Тэна, — представилась самая темненькая, с крыльями, напоминавшими крылья ночной бабочки.

— Флор, — сказала та, чьи крылья были испещрены узором, похожим на прожилки листа.

— Зори, — добавила фея с нежно-розовыми, перламутровыми крылышками.

— Я… Веста, — закончила последняя, самая маленькая и пугливая, прячась за спину Иви.

Я постаралась запомнить все имена, кивая каждой.