Когда мама снова уснула, а отец задремал в кресле, я вышла в коридор, достала телефон и начала лихорадочно искать. Я вбивала в поиск все, что приходило в голову: «сказочное лекарство», «молодильные яблоки». Мифы, легенды, сказки. Мой взгляд зацепился за сказку братьев Гримм. «Живая вода», та, что возвращает жизнь и здоровье.

Это была она. Я это знала. Интуиция, то самое чутье, что всегда вело меня в работе, кричало: это оно.

Я вернулась в Дом, который встретил меня тревожным, сочувствующим гулом. Лириан ждал в холле.

— Хранительница? — спросил он, увидев мое лицо.

— Мне нужна живая вода из сказки братьев Гримм. Дом, открой дверь в тот мир. К роднику с живой водой, в замке.

Воздух дрогнул, но дверь не открылась. Панель мигнула несколько раз и погасла.

— Что случилось? — я повернулась к Лириану.

— Проход в мир-тень, особенно в конкретную, сильнозачарованную локацию, требует огромного количества энергии, — объяснил он. — Дом, возможно, не сможет сделать это с первой попытки, если вообще сможет. Ему нужно время, чтобы «настроиться».

— У меня нет времени! — отчаяние снова подкатило к горлу. — Дом, пожалуйста! — я прижала ладони к шершавой поверхности панели. — Мне нужна эта вода.

Я вложила в эту просьбу всю свою ярость, всю свою боль, всю свою любовь. И Дом ответил. Сначала тихим, нарастающим гулом, исходящим из самых стен. Потом панель вспыхнула ослепительным белым светом. Свет в холле померк, сферы под потолком погасли, а затем вспыхнули с ослепительной силой. Дверь с грохотом распахнулась, и нас окатило волной влажного, густого воздуха, пахнущего хвоей, прелыми листьями и чем-то древним, волшебным.

Я шагнула за порог. Мы стояли на опушке леса, такого темного и густого, что свет едва пробивался сквозь кроны. Прямо перед нами, в небольшом гроте, бил из-под земли родник. Вода в нем искрилась и переливалась, словно в ней плавали миллионы микроскопических алмазов. Это была она.

Я бросилась к роднику, достала из рюкзака пустую бутылку для воды, и зачерпнула. Вода была тяжелой, плотной, и светилась мягким голубоватым светом.

И тут я увидела его. На другом берегу ручья стоял парень. Лет двадцати пяти, в простой дорожной одежде, с усталым, но решительным лицом. Он смотрел на родник, а потом на меня с нескрываемым изумлением.

Наши взгляды встретились.

Я тут же вспомнила подробности сказки.

— Эй, ты! — крикнула я ему. — Слушай сюда! Не верь своим старшим братьям! Понял? Ни на секунду! Они предадут тебя!

Он смотрел на меня, широко раскрыв глаза, словно видел призрак.

— Кто вы? — выдавил он.

— Та, кто знает! — ответила я и, не медля больше, рванула обратно к двери.

Я вставила ключ в замок. Он не поддавался. Я почувствовала, как связь с Домом ослабевает, проход начал мерцать.

— Нет, черт возьми, нет! — я ударила по двери кулаком и снова попыталась повернуть ключ. С третей попытки, с отчаянным усилием, он все же провернулся. Я влетела в холл, и дверь захлопнулась, едва не задев меня.

Не теряя ни секунды, я перевела дух и снова схватилась за ключ.

— Дом, дверь в больницу! Палата моей матери!

Мама лежала без движения. Отец спал в кресле. Я подошла к кровати, откручивая крышку бутылки.

— Ольга? Что ты… — отец проснулся от шума.

— Молчи, папа, — резко сказала я. — Доверься мне.

В этот момент в палату вошла дежурная медсестра, суровая женщина лет пятидесяти.

— Что это вы тут делаете? — уставилась она на бутылку в моей руке. — Больной нельзя ничего пить без назначения врача!

— Это необходимо, — попыталась я отстранить ее, но она оказалась на удивление сильной и цепкой.

— Я сейчас вызову охрану! Убирайтесь!

— Отстань! — закричала я, пытаясь вырваться. Мы боролись у кровати, я пыталась дотянуться до маминых губ, а медсестра оттаскивала меня. Отец встал, растерянный, не зная, что делать.

И тут я увидела, что мамины глаза открылись. Она смотрела на меня. Взгляд был мутным, но осознающим. И в нем была безмерная усталость.

Это придало мне сил. Я рванулась вперед, оттолкнула медсестру и, приподняв маму, поднесла бутылку к ее губам.

— Пей, мам, пожалуйста, пей…

Вода пролилась ей на губы, на подушку. Несколько глотков она все же сделала. Медсестра, отступив, что-то кричала в свой телефон. Через мгновение в палату ворвались два санитара.