Растус кивнул и отвернулся к окну. Рен и Мисти начали о чём-то очень тихо перешёптываться. Адель прижала к себе сестру чуть сильнее. Хорошо всё же, что здесь никто не понимает человеческий язык. Она хмыкнула. Можно подумать, что если бы понимали, то начали бы ей сочувствовать и предложили помощь. Она родилась в одиночестве и страданиях и умрёт так же. Ничего в кругу жизни не меняется по щелчку пальцев.

Растус чувствовал себя так, будто сидит на иголках. Его взгляд то и дело возвращался к Адель. О чём они беседовали с блондинкой, он не знал, но чувствовал, что между ними идёт тяжёлый разговор, а ещё очень важный. Это раздражало. Он чувствовал, что должен знать обо всём, что происходит с этой странной девушкой-оракулом.

Он снова поймал себя на том, что смотрит на её чёрные волосы и такие же тёмные глаза. Эта внешность для оракула очень нестандартна. Впрочем, самое главное отличие их расы — возможность видеть будущее, а не белый цвет.

Адель чуть повернула голову, и, чтобы не столкнуться с ней взглядами, Растус быстро отвернулся и посмотрел на Мисти и Рена. Мистрития так внимательно наблюдала за девушками напротив неё, что казалось, будто хочет загипнотизировать. Её сосредоточенность вызвала у него недоумение. Он поднял одну бровь и посмотрел на брата. Тот в ответ едва заметно приподнял плечи и что-то прошептал жене на ухо. Мисти отвлеклась ненадолго, чтобы ответить ему. Взгляд Рена сразу стал серьёзным и напряжённым. Что вообще происходит?

Карета пошла на снижение, отвлекая от всего происходящего. Когда они приземлились, он первым вышел из неё. В лицо ударил холодный солёный воздух. Дворец совещаний, представляющий собой небольшое пятиэтажное круглое здание, имел свойство каждый раз перемещаться в целях безопасности королей и королев. Хорошо хоть, что каждый правитель всегда знал достоверную информацию о месте проведения собрания.

Сейчас же оно оказалось где-то на севере горной цепи около моря. Под ногами Растуса лежала твёрдая серная порода, снизу о скалу билась волна, которая, набежав, тут же отходила назад бурной пеной. Над головой зависли свинцовые тучи, готовые разразиться то ли дождём, то ли снегом в любой момент.

Рен и Мисти покинули карету. Брат взял свою жену за руку и встал справа, защищая её от ветра, но это не помогло. Волосы Мисти выбились из причёски и разлетелись в разные стороны. Рядом приземлилась вторая карета. Ещё до её остановки наружу выпрыгнул Феликс. Вид у него был напряжённым. Он сделал несколько шагов к чёрной карете, а потом вдруг замер. К нему подошла жена, взяла за руку и сказала что-то, чего Растус из-за шума волн не расслышал. Гин, спускаясь по стремянке, обхватил Нору за плечи, помогая устоять на ногах. Маленькую альрауну сильно сдувало порывами.

Последними из кареты вышли Адель и её сестра, слёзы которой ветер быстро высушил. Адель осмотрелась и помрачнела. Она схватила сестру за руку и потащила её ко входу в здание. Все остальные заспешили следом.

Как только дверь за ними закрылась и они оказались в пустом холле, освещённым единственным факелом, Юми подошла к Феликсу вплотную и ткнула ему в грудь пальцем.

— Скажу только один раз — если они отсюда не уберутся, то пеняй на себя, — с кровожадной улыбкой сказала она.

Феликс открыл рот, затем закрыл и задумался.

— Может, хватит уже рычать на него? Он ничего такого плохого не сделал, чтобы…

— Не сделал? Знаешь, почему он стал оракулом? — резко прервала Адель. — Его подростком притащили ко мне в качестве подношения. Я, признаюсь, преследовала тогда свои цели, переложив на него часть своей невыносимо большой ноши. Однако не сделай я этого, его бы уже в живых давно не было. Он возненавидел меня за это, а потом и вовсе решил, что может изменить мир, но в итоге лишь приблизил его к краху, что в первый раз, что во второй.

Адель распалялась всё больше. Феликс застыл, не смея возразить. Юми переводила взгляд с мужа на Адель, но ничего толком не понимала.

— Мало того, что покинул меня в первый раз, так решил ещё и во второй воткнуть нож в спину? — закончила Адель ледяным тоном.

Растус нахмурился, пытаясь обдумать её слова, но в итоге запутался в возникших вопросах ещё больше. В груди у него стало тяжело. Воцарилась тишина, которую разорвал звук грома. Феликс вздрогнул и промямлил:

— Я никогда не хотел, чтобы произошло нечто подобное, и я никогда не испытывал к тебе ненависти. Просто не понимал твоих действий и мотивов. Даже сейчас, по прошествии более трёхсот лет, могу понять тебя лишь с огромным трудом, и то потому, что ты, кажется, стала более мягкой. — Он перевёл взор на блондинку, которая попятилась от взгляда его почти прозрачных глаз.

— Если у тебя есть хоть капля совести, то даже смотреть на Снежку не смей и начни уже делать то, что должен. Конкретнее — выполнять приказы, — холодно процедила она и отвернулась.

Феликс вздохнул.

— Хорошо, я сообщу Кругу, что ты не хочешь их сейчас видеть. Они уйдут, — произнёс он.

— Здесь Круг? — пискнула Нора.

Растус поморщился. Иметь дело с тремя-то оракулами не очень приятно, а с целым Кругом и подавно.