Да что опять-то не так?! Да, я заметила, что на мизинце левой руки у нашего гостя отсутствовала одна фаланга. Адам ни о ком с такой приметой не упоминал.

— Боргес, а чего это все так всполошились?

На лице хайтра заиграли желваки, а сам он прошипел сквозь плотно сжавшиеся челюсти:

— Это же Мортон-Мизинец! Наёмник!

Я пожала плечами:

— Мне это имя ни о чём не говорит. Он сейчас в розыске хотя бы в одной из земель Данверта?

— В каком смысле? Он хладнокровный и неуловимый убийца!

— За его поимку назначена награда?

— Нет.

— Тогда какие к нему могут быть претензии у нас? Он просто попросил воды, сказав при этом, что никаких злых намерений по отношению к нашему лагерю не имеет. Тем более, легендарный наёмник вряд ли является полным идиотом, чтобы имея, как минимум, одну дырку в теле, идти врукопашную против двух десятков вооружённых людей. Его ведь обыскали? Наверняка. Иначе у меня будут серьёзные вопросы к вашим людям, Боргес. Будь у него силы держать оружие и само его наличие, давным-давно порезал бы на лоскуты остатки своей рубашки, чтобы перетянуть рану. А он едва на ногах стоит. Я не знаю, с кем там у него возник конфликт, но могу предположить, что его попросту попытались прикончить, хорошенько избив и пырнув кинжалом или даже мечом. Возможно, это сделал тот самый заказчик, о котором он упомянул. Или люди, посланные им. Подобное спокойно можно приравнять к нападению разбойников. Боргес, мне кажется, что ни вам, ни вашим людям не понравилось, что за просьбу дать немного воды, вашу голову нанизали бы на острие меча и ещё размахивали как трофеем. Наш гость просто обратился за небольшой помощью. Наёмники-идиоты не живут долго. И тем более, их не опознают по отсутствию кусочка пальца. Кстати, разве он такой единственный и неповторимый во всём Данверте, кто имеет такую особенность?

Боргес молчал, лишь раздувая ноздри. Ему явно не нравилось то, что он услышал от меня, но и возразить особо было нечего.

— Молчите… Хорошо. Приведу наглядный пример. Если я прикажу вам, или Манайру или даже Лонтару отрубить фалангу мизинца на левой руке, станете ли вы сразу Мортоном-Мизинцем? А что? Верная же примета! Ещё и оружие держать в руках умело, причём, весьма искусно владея несколькими видами. Много ли людей видели наёмника с таким именем в живую, чтобы однозначно утверждать, кто сейчас стоит перед нами? Или кто-то из здесь присутствующих имеет какие-либо личные счёты к Мортону-Мизинцу? Если таковой имеется, пусть выйдет. Но в таком случае я поставлю условие: либо этот воин получит точно такие же повреждения, как у нашего незваного гостя, либо пусть назначит поединок, когда тот выздоровеет. А то как-то некрасиво получится напасть на безоружного, да ещё и раненого. Как же воинская честь? Совесть, в конце концов?

Желающих возразить мне не нашлось, поэтому я продолжила:

— Я желаю, чтобы ему оказали помощь. Пока желаю. Но могу и приказать. Потом он пойдёт своей дорогой, а мы — своей. И только силам свыше известно, пересекутся ли они когда-нибудь. Но это явно будет не сегодняшний вечер.

Боргес подал сигнал жестом и все мои сопровождающие, как один, убрали мечи в ножны, а затем сели на брёвна, подняли поставленные перед тем как вскочить на землю миски и молча принялись за ужин.

— Прекрасно. Радес, у нас ещё осталась похлёбка?

«Повар» кивнул.

— Тогда посмотрите, чтобы она не подгорела, пока Манайр исполняет моё «пожелание». Господин Мортон или как там ваше имя, надеюсь, мы друг друга поняли?

Мужчина уважительно посмотрел в мою сторону и слегка улыбнулся:

— Не знаю, о ком сейчас шла речь, но я принимаю ваши условия и благодарен за проявленное великодушие.

Вот и чудно. Пока лекарь штопал наёмника, я доела свою похлёбку и подставила Радесу кружку, чтобы налил травяного отвара. Всё-таки наш гость — настоящий везунчик: его явно пытались пырнуть в печень, да только чуть-чуть промахнулись, не задев ни одного жизненно важного органа. Остальные удары пришлись по касательной, и их достаточно было просто перевязать. Как только Манайр закончил, Энид пересекла поляну и положила рядом с наёмником флягу с водой, а затем вернулась ко мне.

— Миледи, а они ведь и вправду его ограбили, а не только хотели убить. Петля ремня обрезана.

— Спасибо, Энид.

Большинство мужчин Данверта крепили кошелёк к поясу или ремню при помощи кожаной петли. Таким образом, затрудняя воришкам исполнить их промысел. Простым ножом широкую петлю быстро не перережешь, рискуя остаться без шаловливых конечностей. А вот мечом — запросто. Лесные разбойники бы просто вытащили деньги из кошелька, либо сняли бы тот вместе с ремнём. А убийцы вот не побрезговали ни временем, ни деньгами.

Вернув Радесу опустевшую миску, наёмник поправил заскорузлую от крови рубашку, которую надел снова за неимением другой и натянул сверху не менее живописно выглядящий колет.

Я достала из кармана свой кошель и кинула мужчине:

— Доброй дороги, путник!