Я окончательно просыпаюсь, потихоньку сползаю на пол, и прямо в одеяле стараюсь привести себя в порядок. Голубыми ладонями расправляю мятое и жеванное платье, чищу его и незаметно белье на мне. Умываюсь ладонями, провожу по волосам, расчесывая их без расчески.

Бытовая магия, как ты меня сейчас выручаешь! Где я здесь возьму зубную щетку, мыло, расческу, утюг?

— Здорово! Нам бы так! — слышу завистливый вздох из камеры напротив, там сидит огромный мужчина, почти прижавшись к решетке головой. — Эх, Голубая Ручка, одно удовольствие на тебя смотреть.

— А ты не смотри, не смущай женщину, — отвечаю с улыбкой. Зачем себе портить день возмущением, тут и так всем не сладко, мягко говоря.

Закрываю решётку простыней, продолжаю утренний моцион. Хорошо, что горшок мне дали с крышкой, у всех арестантов просто ведра, и запахи от них соответствующие.

Проветривание здесь происходит, лишь когда открывается дверь. Но тогда и холод заходит.

Да, нелегка жизнь арестантов, что-то надо менять в законодательстве этой страны.

Сбоку идут лязги дверей и плывут запахи какого варева. Видимо, везут завтрак. Вчера я не смогла съесть то, что принесли, от одного вида тошнило. А есть ведь надо. Маленькому нужна еда.

И тут я немного зависла. Ощутимо напряглась с воспоминаниями. Так, а кто поил его кровью предшествующей ночью? Он же явно себя чувствует хорошо, мой малыш, да и магия моя потихоньку возвращается.

И чья эта была кровь?

Тима нет рядом со мной уже несколько дней, а именно он и Дэб поили меня драконьей кровью. Которую Тим выпрашивал по-дружески у драконьего молодняка.

Так мы называли молодых крепких парней-драконов, собравшихся сейчас в драконьем лагере на склоне, на свои военные сборы.

Но их кровь не помогала. А эта помогла. В чем тогда причина? Я же аналитик, надо подумать.

Из комнаты меня тогда вывел Рочестер, сказал, что надо повышать свежим воздухом. Дэб ушел узнавать насчет обоза, чтобы нам уехать в его горное село, так как на границе было очень неспокойно, чернородцев ловили и уничтожали ежедневно.

Я была в очень плохом состоянии, ребенок просто выпивал меня изнутри. Мы вышли с начальником тюрьмы из казармы и…я увидела Маркуса.

Какого-то очень встревоженного, волнующегося и переживающего. И…в чем-то даже родного. Это чувство я помню.

А потом я ничего уже не помнила. Похоже, у меня был обморок. Ночь прошла мимо моего сознания. А этой ночью меня точно поили кровью и эта кровь наконец-то помогла.

— Думай, Лариса, думай!

Если кровь других драконов не помогала, оставался шанс только один — кровь отца ребенка. А значит, это именно Маркус ночью поил меня своей кровью.

То, что я пила кровь той ночью, я чувствовала, даже ее запах помню и вкус.

И то, что она помогла мне, было очевидно.

А значит, я была с ним той ночью. Значит, я проснулась в его палатке. Он меня, получается, принес к себе в палатку, прилетев в виде дракона в тот день.

А откуда тогда взялась эта рыжая драконица? Красивая, стервозная и невероятно противная. Один голос мерзкий чего стоил! «Попаданка, попаданка» — без конца на высоких нотах утром визжала.

Поет, наверное, где-нибудь, уж больно голос поставленный.

Мы что, втроем в этой палатке ночевали? Из-за того, что он двоеженец? Она же про свою свадьбу с Маркусом верещала, я помню. И значит, она была в палатке, раз каким-то образом записала мои слова.

Да, одни вопросы, вопросы. Размышляю дальше.

Кто-то спорил с конвоирами, не пуская их в палатку. Возможно, что Маркус, это ведь была его палатка.

Маркус не вступился за меня утром, когда меня вывели конвоиры из палатки. Стоял бледный и молчаливый. Получается, он поил меня всю ночь своей кровью, а потом не вступился за меня.

Дэб вступился за меня и дрался, рискуя жизнью и карьерой. А Маркус Эшбори — нет.

Почему?

— Услышал, что ты попаданка. Что ты просто оболочка. Решил, что ты похитила тело его любимой Ларики, убила ее, его любимую жену, — жёстко подсказало мне мое сознание.

Да, а вот это ведь все объясняет. Единственное, что может объяснить его поведение.

Размышления мои прерывает конвоир, вставший у решётки и открывающий окно для передачи еды. Мне просовывают не вонючие банки, а небольшой поднос с приличными на вид и запах судками. Беру, благодарю.

Открываю, вижу, что в судках нормальная каша с маслом, сладкий напиток и…кровь. По запаху та же, это кровь Маркуса. Дракона Маркуса Эшбори!

Что это значит? Он передал мне свою кровь. Он не считает меня попаданкой? Он не считает, что я убила Ларику и вселилась в ее тело? Или он позаботился только о сыне?